Истинная для проклятых

6. Камелия де Монфор

Его слова и тон — заставляют напрячься каждую клетку в теле. Самое ужасное в этой ситуации то, что я совершенно не понимаю своего положения. Но выбора нет. Я получу ответы… уже хорошо. Вот только в его взгляде было что-то такое, что-то тяжёлое, будто он уже давно принял решение и теперь просто ждал, когда я его услышу. Поставит перед фактом. Моего мнения тут не спросят.

Казалось, что даже воздух в комнате стал гуще. Книжные шкафы давили со всех сторон, камин потрескивал слишком громко, а карта на стене с неизвестными мне землями выглядела как насмешка. Я чуть сильнее сжала край платья. Чистая ткань всё ещё была для меня чужой, как и всё вокруг.

Он первым нарушил тишину, насладившись моим замешательством сполна.

— Ты не из этого мира. — произнёс он ровно. — Из другого. И обратного пути нет. Можешь не пытаться сбежать, ведь снаружи, без моей поддержки, тебя будет ждать лишь смерть.

Звмерла. Вот так просто… он так просто это произнес, словно говорил не про человека, а про нечто неживое.

— Что… — я делала вдох. — Что вы имеете ввиду? — внутри теплилась крохотная, маленькая надежда. Вдруг он сейчас резко засмеется и скажет, что пошутил? Мне бы очень это хотелось.

— Ты не ослышалась. Не знаю, как это работает, — продолжил он, не повышая голоса. — но изменить уже ничего нельзя. Есть только вход. Выхода не существует, поверь мне на слово. Или, по крайней мере, его ещё никто не нашёл. Но не жди, что появится кто-то извне и начнет его искать, потому что большинству это просто… невыгодно. Понимаешь о чем я? — Он выпрямился и медленно прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину.

— Не совсем. — тело мелко потряхивает, а пальцы дрожат. Еще немного и мне станет плохо.

— Всё просто. В этом мире таких, как ты, называют —пришлыми. Девушки из другого мира, которые по неизвестным причинам оказались в чужом. И прав у вас… даже меньше, чем у животных. Вас продают. Для утех. Для тяжёлой работы. Иногда — для жестоких развлечений или для опытов. Вы никто. Ничто. Ни один нормальный житель этого королевства не протянет вам руку помощи, зная, чем это обернётся для него самого. Стража, суд, соседи… все будут против.

— Какой-то кошмар… такого просто не может быть. — я чудом сдерживала слезы на глазах, стараясь говорить ровно. — Это чудовищно. Нельзя так поступать с людьми… почему ваш… ваш Король позволяет это?

На меня взглянули как на самого глупого ребёнка. Видимо… я сейчас сказала полную чушь и в этом мире — царит жестокость.

— Ты уже видела, как к тебе отнеслись у фонтана. Это было только начало. Тебя бы растерзали голодные мужчины, как мясо, не оставив после себя ничего, кроме пустой оболочки для суда.

Его слова каждый раз били всё больнее и больнее. Он не пытался смягчить разговор, напротив, он будто хотел уничтожить во мне всё хорошее, что еще сохранилось.

«Господи… что я такого натворила в своей жизни, что меня отправили в этот ад?»

Я сидела и не могла пошевелиться. Слова входили в уши, но мозг отказывался их принимать. Холодно. Чётко. Без жалости. Он говорил о моей жизни так, будто читал скучный отчёт. Никаких эмоций на лице и в голосе… словно у него больше нет души.

«Прав меньше, чем у животных… Продают… для утех… как мясо»

Вспомнила взгляды тех людей у фонтана, которые не забуду уже никогда. Презрение. Жалость. Голод… стражников. То, как быстро толпа разбежалась, когда появилась власть. Теперь всё складывалось в одну жуткую картину.

— А память? — тихо спросила я, когда смогла найти в себе силы. — Я о себе ничего не помню. Совсем.

Он остановился и посмотрел на меня равнодушно.

— Об этом я не могу ничего сказать. Возможно, память восстановится, со временем. Возможно — нет. Но подумай… разве оно тебе надо? Что если в прошлом, в той жизни, в том мире у тебя была семья? Муж. Дети. Родители. Ты проживёшь всю оставшуюся жизнь здесь, с разбитым сердцем. Будешь искать то, чего уже никогда не вернёшь. Этого желаешь?

Я медленно покачала головой. Сердце обливается кровью, словно у меня и правда в другом мире остались близкие, но как бы я не пыталась, я не могу их вспомнить…

— Нет… — прошептала я еле слышно. — Вы правы.

Внутри что-то сломалось. Или, наоборот, закрылось на замок, на время. Память… если она вернётся и принесёт только боль, то пусть лучше остаётся там, где была. В пустоте.

Он кивнул, будто ожидал именно такого ответа, и продолжил уже спокойнее:

— Хорошо. Тогда слушай дальше, очень внимательно, ведь дважды я повторять не стану. Теперь, что касается твоей магии…

Он подошёл к одной из высоких полок и достал очень красивую резную шкатулку. Она будто полностью состояла из золота. Удивительная, тонкая работа, узоры, которые переливались в свете камина — все это завораживало. Шкатулка оказалась передо мною на столе, а крышка плавно, сама открылась, будто в ней был механизм.

Внутри лежали камни. Разные. Какие-то были полупрозрачные, с мягким внутренним светом. Другие — обычные, серые, будто только что поднятые с пляжа. Ничего особенного, но это лишь на первый взгляд.

— Бери по одному, — сказал он. — Зажимай в кулаке и старайся успокоить сердце. Сиди так несколько секунд, без слов и дыши ровно. Когда почувствуешь тепло — раскрой ладонь и покажи мне.

Я посмотрела на него вопросительно, но он уже достал толстый дневник в кожаной обложке и перо. Сел напротив и приготовился писать.

«Что это? Магическая проверка? Почему он ничего не объясняет?»

Я осторожно взяла первый камень — полупрозрачный, холодный, слегка розоватого оттенка. Сжала в кулаке, но не сильно, чтоб не повредить случайно. Поначалу не ощутила вообще ничего, но потом… появилось очень слабое, едва заметное тепло. Раскрыла ладонь полностью, а сам камень издавал легкую вибрацию и светился мягким розовым светом.

Он быстро что-то записал, кивнул и указал на следующий. Ясно, что ничего не ясно. А ведь должен рассказывать, хотя бы.

Второй. Третий. Четвёртый. Я брала их один за другим. Обычные серые тоже светились — бледно-зелёным, серебристым, некоторые почти незаметным голубым. И вот, что удивительно… либо мне помогла еда и артефакт лечения, либо из-за этих камней, с каждым разом тепло становилось чуть сильнее и моё состояние улучшалось. А возможно просто показалось.

Он молчал. Всё это время молчал и постоянно что-то писал. Строчка за строчкой, своим красивым почерком выводил то, что я не могла разобрать. Иногда кивал сам себе, щурился, хмурился, но ни слова объяснения я от него так и не дождалась.