Страница 9 из 11
Кто я такой, чтобы возражать?
Я был слишком труслив, чтобы признаться своим сотрудникам, что не хотел оставаться один в свой день рождения. Вместо этого притворился, будто хочу сделать для них что-то хорошее, и пригласил на мотивационный ужин. Так что было бы совершенно нелогично запрещать моим сотрудникам делать хорошее для их сотрудников. С чего бы нам было не пригласить на крышу и Шайенн? Разве что это угрожало подорвать саму основу вечера – безмятежное празднование моего дня рождения под прикрытием без новых лиц.
Через несколько минут на террасе появилась кипящая от негодования дама лет двадцати пяти. Все разговоры на крыше отеля тут же смолкли, и объяснялось это двумя обстоятельствами: во-первых, Шайенн выглядела фантастически, а во-вторых, свободно развевающийся халатик, накинутый поверх нижнего белья, еще больше усиливал этот эффект. Остальную одежду она несла под мышкой. Карла подозвала Шайенн к себе и принялась шушукаться с ней, как старшая сестра.
Чтобы не привлекать лишнего внимания, я попросил своих товарищей по работе и Шайенн перейти наконец за наш столик в глубине ресторана.
По пути я набросил на плечи Шайенн свой пиджак, и в результате она обосновалась за столом рядом со мной. Теперь, сидя, она выглядела почти одетой. И по-прежнему запретно-привлекательной.
Два официанта разлили по бокалам дожидавшееся нас охлажденное шампанское.
Шайенн рассказала, что случилось в гостиничном номере. Ее клиент, китайский бизнесмен и, по всей видимости, участник только что состоявшейся ярмарки источников возобновляемой энергии, в ходе предварительной беседы высказал парочку довольно-таки экстравагантных желаний.
– Вы себе не представляете, чего этот тип от меня потребовал! Он хотел…
Последовало описание ряда сексуальных желаний, которые мне, при всей моей фантазии, в жизни бы не пришли в голову. Ни одно из них меня не возбудило. Но меня не возбуждали и многие мамочки из детского сада, куда ходила моя дочка. А ведь, судя по всему, с ними явно кто-то спал. Для секса требуются как минимум два человека с одинаковыми представлениями о толерантности. И если Шайенн не могла проявить необходимую толерантность к желаниям своего китайского клиента – и я ее абсолютно понимаю, – то какой уж тут секс.
– Я ответила «нет» и заперлась в ванной, чтобы позвонить Карле. Когда она сказала, чтобы я сейчас же поднималась на террасу на крыше, я собрала свои вещи и вышла. А где же моя… Вот черт… Кажется, я оставила сумочку в номере…
Она сказала «нет» и покинула номер. Этим дело могло бы и кончиться.
Я поднял бокал с шампанским, чтобы официально объявить устраненным это маленькое препятствие в ходе вечера.
Но Станислав оказался шустрее:
– Что он хотел зафигачить тебе в…
– Парни, пожалуйста! – тут же прервал я дальнейшие расспросы. – Все в порядке. Шайенн здесь. Тот тип – там. На этом инцидент исчерпан.
Все посмотрели на меня. Никто не поднял бокала.
– Простите, но я должна вмешаться, – громко заявила Карла. – Я не думаю, что мы можем просто так взять и вернуться к повестке нашего вечера. Это же презрение к женщинам – вести себя подобным образом. Если мы ничего не предпримем, то этот тип и дальше будет поступать так же.
– Но мы не обязаны воспитывать китайских бизнесменов, – вставил я. Все еще с бокалом в руке.
– Саша, а ты что думаешь как педагог? Что делают с такими типами? – поинтересовался Станислав.
– Саша – директор детского сада, а не эксперт по китайским фрикам.
Я все еще не донес свой бокал шампанского до рта. Зато Саша был готов донести до нас кое-какую информацию.
– Значит, так, – поделился с нами своими знаниями директор детского сада. – При любых конфликтах всегда полезно поставить себя на место оппонента.
– Ладно… – Карла переваривала эту информацию. – Тогда как насчет того, чтобы этот тип сам испытал на себе, каково это – когда тебе засандаливают в зад то, что тебе не хочется?
С одной стороны, я ценил в своих сотрудниках именно этот неформальный юмор, хоть он и был для меня чересчур морализаторским. Но сейчас этот юмор угрожал подорвать мой осознанно спланированный вечер.
Я между тем наконец залпом выпил уже почти выдохшееся шампанское, после чего выразил свое мнение:
– Не думаю, что в этом есть необходимость. Как уже сказала Шайенн, этот тип все-таки хотел, чтобы она ему самому впрыснула взбитые сливки в…
Но Вальтер опередил меня, высказавшись уже по существу дела:
– Тогда как насчет монтажной пены? Уж ее-то он точно не хотел.
Все за столом радостно закивали. Я же пребывал в полном ошеломлении.
С представителями преступного мира иногда бывало очень весело. Однако даже спустя годы совместной работы я все же не мог полностью разделять их грубый, инфантильный юмор. Кроме того, я общался с ними достаточно долго, чтобы знать, что Вальтер не только всерьез намерен осуществить свою забаву, но и считает ее морально оправданной. Этот специфический освежающий юмор, которым я хотел подсластить свой день рождения, теперь угрожал его пересолить.
– Вы же не можете… – начал было я.
Карла проигнорировала мои старания полюбовно уладить дело.
– Хорошая идея. Но где нам раздобыть монтажную пену в такое время?
Интересно то, что Карла увидела в предложении Вальтера исключительно логистическую проблему.
– У меня в багажнике. Мне нужно было герметизировать резьбовое соединение солнечных панелей на крыше. Эта штука затвердевает, как крупповская сталь.
– В китайце достаточно воздуха, чтобы монтажная пена вспенилась и затвердела? – вот единственное, чем озаботился Станислав.
– Полагаю, вспенивание происходит за счет перепада давления. Как при выделении углекислоты, когда открываешь минералку.
Я был вынужден вмешаться и попытался воззвать к их здравому смыслу:
– Парни, вы же не можете это всерьез! Набить задницу китайского бизнесмена монтажной пеной! Только потому, что он выразил парочку экзотических желаний одной из наших девушек.
– Парочку экзотических желаний, унижающих женщину, – уточнил Станислав.
– Неприкрытый сексизм, – добавила Карла.
– А еще мы несем социальную ответственность как работодатели, – внес свою лепту Вальтер.
Это уже был не тот неформальный юмор, который я хорошо знал и который мне нравился. Мои друзья на полставке утратили свою моральную невинность.
Я услышал, как что-то щелкнуло. Замок. Открылся ящик Пандоры.