Страница 47 из 95
Пока старшие девочки катали лапшу, я завершила ревизию наших продуктовых запасов и поразилась. В одной из корзин был хлеб, головка сыра, запеченный окорок, что-то аккуратно завернутое в несколько слоёв белой ткани и даже две бутылки вина на дне. Но никто из голодных детей даже не заглянул под красный кусок ткани, которым была накрыта корзина.
— О, это стало быть ваша теперь корзина, госпожа надзирательница, ‒ обратился ко мне старик Джон. ‒ Мне отнести её в вашу комнату?
— Нет, вы попутали, наша корзина осталась в повозке, ‒ вдруг опомнилась я и обратилась к Исабель. ‒ Сходи, принеси её.
— Так, то и была ваша, ‒ пояснил старик. ‒ А эта та, которая теперь ваша, раз вы новая госпожа надзирательница.
Не требовалось много ума, чтобы понять, что несмотря на то, что денег в казне приюта было ноль, бывшая госпожа надзирательница любила себя побаловать всякими вкусностями. Но пировать она предпочитала не за общим столом, а в своих покоях.
— Нет, не стоит уносить, ‒ остановила я старика. ‒ Лучше скажите, где взять соль?
— А совсем забыл, ‒ стукнул себя по лбу старик и достал из-за пазухи мешочек с солью.
Две Кэти закончили раскатывать тесто, Исабель с другими девчонками сходила на улицу и принесла нашу корзину с остатками еды. Я тем временем быстро нарезала тонкую лапшу и закинула её в не слишком жирный куриный бульон. В уме я уже прикидывала, что можно приготовить из самой крицы, но так что бы было и вкусно и сытно, а главное, чтобы хватило всем.
Всё это время сестра Матильда не вмешивалась. Она молча заняла место в самом дальнем углу кухни и прислушивалась к происходящему. Я же пользуясь своим педагогическим опытом, успела перезнакомиться со всеми семью девочками. Так что к тому моменту, когда мы садились за стол, я уже знала, кого как зовут.
— Бетти До, Бэкки Ре, Кэти Ми, Кэти Фа, Сара Со, Мара Ля, Молли Си, ‒ напевала я про себя, разливая горячий бульон с лапшой по деревянным плошкам, выставленным на длинным столе в общей столовой, то есть соседней с кухней комнате.
Столовая представляла собой небольшое помещение поделенная на два уровня. На нижнем уровне стоял длинный стол с двумя скамейками. За этим столом принимали пищу воспитанницы приюта. А на невысоком помосте стоял стол со стульями. Это были места для персонала. Я не стала спорить с сестрой Матильдой и согласилась с тем, что я займу полагающееся мне место в центре стола для персонала. Я даже следуя правилам, сначала наполнила наши тарелки. А потом уже перешла к столу детей.
Девочки все побежали мыть руки, и в столовой мы остались одни с сестрой Матильдой. Только я допела считалочку из имён девочек, как слепая бывшая монашка продолжила.
— И малышка Ливанси.
Видимо я забылась, и последние имена произнесла вслух, но не обратила на это внимания. А сестра Матильда расслышала моё тихое бурчание. Стоило ей произнести имя больной девочки, как я поняла, что совсем забыла про неё. Но тут же успокоилась, увидев восьмую плошку на столе.
— Леванси стало лучше, она выйдет к столу? ‒ спросила я. ‒ Это же для неё восьмая тарелка?
— Нет, это для вашей Исабель, ‒ холодно ответила сестра Матильда.
— А малышка Ливанси? ‒ переспросила я, уже начал нервничать.
— На всё воля божья, ‒ тихо ответила слепая бывшая монашка и перекрестилась.
— Она..? ‒ я не смогла произнести это слово вслух, но моя собеседница и так меня поняла.
— Пока нет, она всё ещё с нами, но это ненадолго, ‒ почти без эмоций ответила сестра Матильда, а потом с тихой надеждой добавила. ‒ Ей может помочь лишь чудо.
На этом нас прервали, я наполнила восьмую плошку.
— После ужина, вы проводите меня к ней, ‒ сказала я сестре Матильде, занимая своё место за преподавательским столом.
Объяснять о ком идёт речь, не потребовалось. Слепая монашка кивнула, и я взяла ложку, приступив к ужину. Ранее мне уже пояснили правила, что воспитанницы не смеют прикоснуться к еде без дозволения, и пока я не преступлю к приему пищи, они и ложку в руки брать не смеют.
Правила меня шокировали, но пока мне пришлось следовать им.
А после ужина, я всё же направилась в отдельную комнату, где на кровати лежала маленькая девочка. Она почти не дышала, и больше походила на призрак, нежели на живого ребёнка.
— Ты должна её спасти, никто из приюта не должен умереть, а иначе всё зря, ‒ выдала мне Исабель очередное предсказание Люси. ‒ Ты должна её вылечить! Только ты можешь это сделать.