Страница 51 из 369
Я обернулась и чертыхнулась еще раз. Священник стоял буквально в шаге от меня. И как он так тихо подошел?
— Подкрадываетесь как кот по крыше – и еще хотите, чтобы я не ругалась! Ладно, простите. Осознала и каюсь. Хамка, нахалка и вообще – авторитеты уважать не приучена. Прощаете?
Священник посмотрел на меня. Что хорошее он увидел – я так и не поняла, но он вдруг улыбнулся.
— Иногда грубостью слов прикрывается доброе сердце. Что привело тебя в храм, дитя мое?
Надо было пользоваться, раз предлагают.
— Так-то я все уже купила. Скажите, а святой водой у вас точно разжиться нельзя? Неохота на другой конец города идти, да еще и без гарантии.
— А зачем тебе святая вода? Прости, не знаю, как к тебе обращаться.
Тыканье меня раздражало, но не слишком. Священник выглядел как бы не дедушкиным ровесником, а при таких раскладах он меня может хоть горшком обзывать. Лишь бы особенно в душу не лез.
— Юля. Можно – на «ты». А к вам?
— Я – отец Митрофан.
— А по отчеству? А то невежливо как-то получается..
— Я не обижусь. Ты ведь первый раз в церкви, дитя мое?
— Первый. И что? – с вызовом посмотрела я.
— Жаль, что твои родители не привели тебя в храм раньше. Но я надеюсь, что ты еще придешь к нам. К Богу можно прийти в любом возрасте. Так зачем тебе святая вода, Юлия?
— Да еще пять литров! – подхватила тетка.
— Жизненная необходимость, – вздохнула я. – Если расскажу, вы все равно не поверите, так что лучше оставим эту тему. Да – да, нет – нет.
Глаза священника стали очень острыми и.. холодными?
— Это тоже все твои покупки? – спросил он, указывая на кресты и книгу.
— Да.
— Я сейчас принесу то, что ты просишь, но взамен пообещай мне полчаса беседы.
Я пожала плечами.
— Вот моя бутылка. Я буду вас ждать на улице, а то расчихаться боюсь.
— Хорошо, Юлия. Я надеюсь, вы меня дождетесь.
— У меня нет выбора. Мне святая вода нужна, как воздух, – я повернулась и вышла на улицу.
Наверное, я никогда не привыкну к той вони, которую у нас разводят в храмах. Ладан, пот, какие-то благовония, бомжи и нищие..
Каким вкусным показался мне зимний городской воздух..
Отец Митрофан появился через пятнадцать минут.
— Вот, возьми воду, Юлия. Ты можешь рассказать мне, что с тобой случилось? Это странный набор для молодой девушки. И ты не выгладишь истинно верующей, прости мне мои слова.
Я только вздохнула.
— Вы же не сможете мне помочь. Скажите лучше, в той книжке, которую я купила, есть что-нибудь специфическое, против нечисти?
— Какой именно нечисти, Юлия?
А может, выдать ему хотя бы полуправду?
А что я, собственно, теряю?
— Одна моя подруга решила, что ее покусал вампир. Отсюда и все проблемы.
Священник стал вдруг невероятно серьезным. Он и до того не лучился юмором, но сейчас.. Он как будто весь подобрался – сжался в комок и напрягся. Не внешне, внутренне, но от этого все было только заметнее.
— Юлия, ты можешь привести эту подругу сюда, к нам?
Ага, как же.. сейчас схожу к Дюшке в гости и приведу.
— Не могу.
— Почему?
— Скажите, зачем вам это надо, – и я отвечу. Только сделайте одолжение, не канифольте мне мозги. Тогда я просто возьму воду – и уйду. Сколько я вам за нее должна, кстати?
— Ни копейки. Скажи, вы с подругой уверены, что это укус вампира?
— Вряд ли ее собака за шею цапнула. Да еще таких размеров.
— Тогда и твоя подруга, и ты, и все ваши родные находитесь в страшной опасности.
Мы со священником пристально смотрели друг на друга. Первой решилась я.
— Так вы знаете, что вампиры – это не миф?
Глаза его стали спокойными и усталыми.
— Да, Юлия, я это знаю. А вот откуда это знаешь ты?
А почему бы и нет.
— Как мне известно, в нашей религии принята тайна исповеди. Вы можете дать мне слово, что если я вам не позвоню в течение месяца, вы расскажете все, что со мной произошло, моему деду? Именно деду, а не матери.
— А кто твой дед, Юлия?
— Сперва дайте мне слово. Поклянитесь Богом.
— Иначе ты мне не поверишь?
— Простите, нет.
Священник тяжело вздохнул. Подумал несколько минут. И кивнул.
— Я клянусь никому не пересказывать того, что ты мне расскажешь.
Этого мне было достаточно.
— Вы правы. Вампир существует и на данный момент шантажирует и меня, и ее. Если я смогу его уничтожить, мои близкие окажутся в относительной, но безопасности.
Священника мои слова, кажется, даже не удивили. То есть он изначально знал о вампирах и прочих прелестях ночной жизни? А откуда бы? Ой, ёлки, куда это я впутываюсь?
— А твоя подруга?
— Она уже у него. Мои родные, слава богу, уехали из города, но они вернутся. И мне страшно.
Батюшка помолчал, подбирая слова, а потом решился.
— Юлия, ты знаешь, что в церкви есть такое.. специальное отделение..
— ИПФ? – не стала разводить китайские церемонии я.
Священник вытаращил глаза.
— Откуда тебе это известно? Это одна из самых серьезных тайн церкви!
— Еще один вампир рассказал. Сказал, что это переродившаяся инквизиция.
Собеседник только головой помотал.
— Юлия, ты не могла бы рассказать все с самого начала? А то я пока ничего не понимаю. Мне было не жалко. Но рассказать надо было кратенько и в военном стиле. Чтобы точно не дать лишней информации.
— Мне позвонила подруга. Сказала, что ее покусал вампир. Я оставила ее у себя на ночь. Вампир явился за ней той же ночью – и мне удалось не пустить его домой. Но в отместку он пригрозил, что прикончит моих родных, если я не приду к нему на следующую ночь поговорить. И не захвачу с собой подругу. Выбора у меня не было. Мы пришли. Подруга осталась у него. Мне удалось бежать – и я хочу ее выручить.
— Вы могли сразу пойти в храм! – вознегодовал священник. – Ты понимаешь, что две девчонки никогда не справились бы с вампиром?! И не справитесь сейчас. Это гордыня и самонадеянность! Ты погубишь и свою душу, и свою подругу. Если она еще не погибла и не стала одной из служанок ада!
Я прищурилась. Гордыня? А кто бы мог подумать, что в церкви могут помочь? Да если я той тетке за прилавком скажу про вампиров, она мне первая психушку вызовет!
Самонадеянность?
А что, у меня был выбор? Меня кто-то спрашивал? Жизнь просто бросила меня во все это, как щенка в воду! И я стараюсь плыть. Или хотя бы тонуть не сразу! Да кто бы на моем месте поступил иначе? Жить хотелось! И хочется. И вообще, хорошо тут рассуждать некоторым.