Страница 368 из 369
Оборотни вытащили меня ночью в лес, на шашлыки и красное вино. Почему красное? Потому что там же паслись и вампиры. Чтобы разница между вином и кровью не бросалась в глаза.
Мы все напились как хрюшки, пели песни, плясали у костра и утром обнаружили себя разложенными по палаткам.
Вампиры постарались. Они-то не запьянели. Хотя я подозреваю, что, если вампиру дать выпить крови наркомана.. но такие эксперименты мы пока проводить не будем, хватит уже имеющихся.
Себя лично я обнаружила лежащей в палатке в гордом одиночестве, в спальном мешке с белой розочкой в руках. У всех спрашивала, кто автор идеи, – молчат.
Его светлость Князь города подарил мне набор из золота с топазами. Тяжеленные серьги, кольцо, колье, браслет и даже маленькая диадема. Золотисто-коричневые топазы были точно под цвет моих глаз. А золото казалось теплым и тяжелым. Явно очень старый набор. Сейчас камни ведь не гранят кабошонами?
Я попыталась выяснить у вампира историю камней, но куда там. Скрещенные на груди руки, непреклонное лицо, опущенные ресницы и этакий холодно-презрительный голос: «Кудряшка, дареному коню в зубы не смотрят».
Я смогла только вытянуть из Вадима – и то намеками, – что для Мечислава эти камешки, как для меня серебряный перстенек рублей за пятьсот – что-то, не заслуживающее упоминания. И если вампир пожелает, он мне может еще лет пятьсот делать такие оригинальные подарки по три раза в год.
Да, я все понимаю, но сил отказаться не нашла. День рождения все-таки. И юбилей. Не каждый же день мне исполняется двадцать лет?!
А когда я попыталась узнать, какого числа день рождения у Мечислава, вампир отказался сознаваться. Даже после скандала.
Пришлось временно смириться. Узнаю у кого-нибудь еще. С Мечиславом я вижусь каждые три дня. Мы делимся силой, но стараемся держаться друг от друга на расстоянии. То есть я стараюсь. Мечислав же прилагает все усилия, чтобы затащить меня в постель.
Не могу сказать, что мне не хочется. Наоборот. Но это дело принципа.
Ну не хочу я спать с кем-либо просто так, для здоровья! Тем более с Мечиславом. С этим, как с продажей души дьяволу, лучше не связываться. Здоровее будешь.
А пока у нас тишь и гладь. Вот только надолго ли?
* * *
Шпион смотрел в темное ночное окно. Жаль, что провалилась такая замечательная попытка. Еще немного, и все было бы просто великолепно. Все получили бы свое. Иван Тульский – землю. Рамирес – осиновый кол. Он сам – силу и свое место, а надменный зеленоглазый ублюдок – пулю в голову. Серебряную.
Теперь будет чуть труднее. Они с Юлей связаны двумя Печатями. Переживет ли девчонка их разрыв?
Должна. Один раз она уже пережила нечто подобное. И второй раз справится. Она и сама не подозревает, какая сила ей дана. Зато он это хорошо знает. И знает, как ей воспользоваться.
Шпион потер лоб. Потом убрал руку и нахмурился. Сколько уже лет он мертв, а все равно старые привычки дают о себе знать. Не тереть лоб, не гримасничать, чтобы не было морщин.. хотя какие там морщины у вампира.
Шпион подошел к зеркалу и привычным движением поправил воротник рубашки, чуть коснулся манжет.. Да, ему нравится, когда его внешний вид безупречен. Почему бы нет?
Когда-то это вызывало насмешки. Теперь никто над ним не смеется. Кто-то просто не знает. Кто-то мертв – многие, очень многие – благодаря его скромным усилиям. А ктото жив. Но держит язык за зубами.
Жаль, что развалился такой великолепный план. Все было продумано. Иван и Рамирес сделали бы для него всю грязную работу. И попытались бы сожрать друг друга. Пауки в банке всегда дерутся. А когда остался бы только один, с ним легко было бы договориться. Разумеется, временно.
Черт! Как повезло этому недотепистому мазиле найти такой мощный источниксилы! И как глупо он им распорядился.
И Мечислав не лучше!
Если бы эта паршивка Леоверенская досталась ему.. шпион на миг зажмурился, представляя себе разнообразные картины, словно смакуя дорогое вино. Вино ему, увы, недоступно. А жаль. Когда-то ему нравилось белое вино.. итальянское.. впрочем, не стоит вспоминать об этом сейчас.
Зато ему доступны кое-какие другие удовольствия. Раньше он был ограничен слабыми возможностями человеческого тела. Раньше его любовницы и любовники также были людьми. И досадно быстро умирали, не в силах залечить небольшие повреждения. Сейчас же..
Сейчас он мог бы развлекаться часами. Неделями! Месяцами! Оборотни поразительно быстро восстанавливают свое тело. Да и вампиры, если им дать немного крови..
Интересно, если Леоверенская будет его фамилиаром, приобретет ли она вкус к его развлечениям?
Впрочем, это не так важно. Все равно она будет подчиняться, как и положено настоящей женщине.
Мужчина должен повелевать. А женщина должна покорно слушать и выполнять все его приказы..
Короткий стук в дверь прервал его размышления.
— Да?! – раздосадованно обернулся к двери шпион.
Или не шпион? Шпион – это человек, работающий на одно правительство против второго. Или ведомство. Или..
Вампир же работал только на себя. Он мог лгать, изворачиваться, недоговаривать, но работал он всегда только на себя. И в свою бытность человеком, и когда стал вампиром.
Вошедшего в дверь вампира он знал. И не ждал от него ничего. Ни хорошего, ни плохого. Не тот возраст и не те способности.
— Мне надо с тобой поговорить.
— О чем?
Губы вошедшего тронула кривая ледяная ухмылка.
— Об этой сучке Юльке Леоверенской. У меня к ней серьезные счеты. А у тебя?
Вампир улыбнулся в ответ. Такой же кривоватой улыбкой. Как приятно, когда тебе не приходится искать свои новые орудия. Сами приходят, сами все предлагают, буквально умоляют: возьми меня и используй..
Разве можно отказать в такой просьбе?
Он не будет слишком жесток. Немного поторгуется и согласится.
Вампир повел рукой, приглашая гостя присесть в кресло.
— Таких счетов, как у тебя, у меня нет.
– Но какие-то есть. Иначе ты бы не..
— Я бы – что?
— Я знаю, это ты помогал Рамиресу и его шпионке!
— Откуда?
— Вы были не слишком осторожны. И этот нож.. Он ведь твой?
— Это ничего не доказывает. Просто я был чуть неосторожен. Нож мог быть чей угодно.
— Но ты его дал Кларе!
— Этого никто и никогда не докажет.
— Я и не собираюсь этого доказывать! И выдавать тебя Мечиславу! Этой.. зеленоглазой твари!
— Тебе он не нравится? Я думал иначе.
— Это было раньше. Сейчас я его ненавижу. И его, и его сучку-фамилиара!
— И сильно?
— До безумия.