Страница 13 из 70
Но сегодня работа не шла. Что-то мешало, скребло по душе, обжигало глаза слезами. Мама, папа… Наверное, смирились за два с половиной месяца. Или нет… Верю, что они находят поддержку друг в друге и не сдаются. Мне тоже нельзя. Чани… моя дурашливая собака, которой скоро четырнадцать… и породный недуг - слабое сердце. Что если она отказалась от еды? Зачахла?
Про работу я вспоминала реже. Даже если группы распадутся, а преподаватели разбегутся - не страшно. И те, и другие найдут куда пристроиться, а я могу и с нуля начать. Не страшно. Ничего не страшно, кроме того, что можно не вернуться и всю жизнь провести в этом крошечном замкнутом мирке.
В дверь стукнули. Осторожно, несмело.
– Заходите, - крикнула я, гадая, кто это мог быть. Вероятно, мужчина. Женщины ходят друг к другу как к себе домой, и относительное уединение можно найти только в спальнях.
Но это была Хельга. Вошла, огляделась как-то несмело. Разулась и села на край скамьи. Раздеваться она не торопилась, хотя в бараках всегда было тепло.
– Ты за книжками? - спросила я и потянулась к стопке. - Я их скопировала, могу отдать.
– Нет, - Хельга мотнула головой. Сгорбилась, спрятала руки между колен.
Я растерялась. Мы виделись всего однажды, когда я со старостой заходила за книжками. И если Хельга пришла не за ними, то за чем?
– Я могу чем-то помочь? - спросила ее осторожно.
– Мы женаты шестнадцать лет, - тихо сказала Хельга и уставилась на меня. - С Бориславом.
– Я думала, что ты младше, - вырвалось у меня. - Ровесница…
– Мне тридцать шесть, - голос у Хэльги был глухим и неэмоциональным. А сама она какая-то бесцветная. Светлые волосы, светло-серые глаза. Светлая кожа и бескровные губы.
Мы помолчали. Хельга смотрела будто сквозь меня, но так, что выдержать ее взгляд я не могла.
– Томас сказал, что ты учишь язык, чтобы вернуться на Землю.
– Да, - это я произнесла очень твердо.
– Я могу помочь… Хочу… Когда маленькой была, понимала. Сейчас… нет, но что-то помню все равно…
– Очень рада, - сказала я. Придвинула к себе бумаги и нервно стиснула. Мне было неуютно. Как бывает неуютно рядом с тяжело больным или юродивым человеком.
– Мне Крадо песни пел… Их вот помню очень хорошо… И помню про что они…
И она запела. Тихо, печально. Так, что душу стиснуло еще сильнее, чем до ее прихода. Все-таки грустные песни одинаково печальны на всех языках.
Стош-де лор шаргил та биш лирус
Амаду варт лирус
Пар-вадо те дормиа-де
Стош-де шлеф шаргил та биш вис-шу
Амаду мерт вис-шу
Пар-вадо те дормиа-де
Стрш-де неск шаргил та биш чену
Туслу ештар чену
Пар-вадо те дормиа-де
Стош-де энта мэ пэс-танэш-де
Дормиа-де…
– Почему ты решила мне помочь? - я заговорила не сразу, а лишь когда стихло мысленное эхо.
– Мы женаты шестнадцать лет, - повторилась Хельга. - И единственное, о чем я мечтаю… это ребенок от любимого человека.
– Ты боишься рожать здесь? Без нормальной клиники?
– Я бы родила в поле, - вдруг очень осознанно и твердо проговорила Хельга, - но земляне в этом мире не рождаются.
***
Я пошел в цветочную лавку и купил цветы.
Прекрасные свежие цветы.
Для тебя, моя любимая.
Я пошел в лавку одежды и купил там платья.
Красивые модные платья.
Для тебя, моя любимая.
Я пошел в ювелирную лавку и купил там цепочку.
Тяжелую, прочную цепь.
Для тебя, моя любимая.
Я вернулся домой, но не нашел
Тебя, моя любимая.
Де - я, моя
Стош - идти в прошедшем времени
Шаргил - рынок
Лор - цветок, цветочный
Лирус - цветы
Амаду - красивый
Варт - свежий
Биш - покупать в прошедшем времени
Пар - для
Вадо ты, тебя
Шлёф - одежда
Вис - платье
Шу - два
Мерт - новый
Неск - драгоценности
Чену - цепочка, цепь
Туслу - тяжелый
Ештар - толстый, прочный
Пэс - не
Танэш- находить в прошедшем времени
Дормиа - любимая
* стихотврение - это омаж на Jacques Prevert - Pour toi mon amour