Страница 9 из 95
Глава 4 Дочь министра и три жениха
Дом министра Фу стоял на улице Чистых намерений, что само по себе казалось Сяо-Лань дурным предзнаменованием. В Юйлане чересчур честные названия обычно прятали чересчур дорогую ложь.
Вэй Жэнь пришёл на пять ударов раньше. Сяо-Лань, из принципа, вышла на четыре.
— Вы опоздали на один удар относительно согласованного отклонения.
— Я дала вам возможность испытать живое чувство.
— Раздражение?
— Видите, вы учитесь.
Он не улыбнулся, но взгляд задержался на её рукаве, где Цикада №108 устроился крошечной нефритовой булавкой.
— Дух участвует в выезде?
— Дух участвует в жизни бюро.
Двор был выметен так чисто, что листья выглядели виноватыми. В зале Согласованных радостей министр Фу держался как человек, привыкший подписывать судьбы быстрее, чем люди успевали их прожить. Рядом, в тени ширмы, сидела Фу Мэйлин — спокойные руки, опущенные ресницы, тонкий звон браслетов на запястье. Чересчур тонкий. Как предупреждение.
— Инспектор Вэй. Рад, что Палата прислала человека с репутацией.
— Проверка проводится совместно с внешним консультантом, — сказал Вэй. — Госпожа Ли обладает применимыми навыками в выявлении несоответствий добрачного характера.
Фу перевёл взгляд на Сяо-Лань.
— Очень обнадёживающая формулировка.
— Я тоже так решила.
Министр кашлянул.
— Моя дочь должна выбрать жениха до третьего дня Фестиваля десяти тысяч помолвок. Три кандидата прошли проверку семьи, Палаты и двух свах. Все достойны. Все безупречны.
Сяо-Лань посмотрела на Мэйлин. Девушка сидела неподвижно, только большой палец тёр браслет. Страх перед собственным ответом.
— И поэтому вы вызвали нас?
— Безупречность бывает разной. Я хочу удостовериться, что в ней нет технической примеси.
— Вы хотите правду?
— Я хочу, чтобы помолвка состоялась без скандала.
— Это разные услуги.
Министр постучал пальцем по подлокотнику.
— Не разрушайте помолвку. Если есть правда, способная повредить семье, её нужно аккуратно удалить.
— Правда — не рыбная кость, министр Фу. Её нельзя аккуратно удалить.
Вэй сделал шаг вперёд.
— Палата заинтересована в установлении фактов. Решение о браке остаётся за семьёй и госпожой Фу Мэйлин.
Он произнёс имя дочери чётко. Мэйлин подняла глаза.
— Женихи ждут в павильоне, — сказал министр. — Поэт Лян Цю — дар и чистая речь. Воин Чжао Гэн — храбрец без страха. Купец Минь Дао — надёжен, богат, без долгов.
— Поэт без прошлого, воин без страхов и купец без долгов, — сказала Сяо-Лань. — Жаль, не добавили монаха без искушений.
Мэйлин тихо кашлянула. Почти смех. Первый живой звук в выметенном доме.
— У вас один час, — сказал министр. — Не тревожьте дочь лишними подробностями.
— Госпожа Фу, вы сами хотите знать лишние подробности?
Мэйлин открыла рот.
— Моя дочь доверяет мне, — сказал отец.
Невидимые цикады зазвенели. Не от министра: он верил в сказанное. Стрёкот шёл от Мэйлин, от опущенных глаз и пальца на браслете.
«Я доверяю».
Ложь себе.
— Тогда начнём с женихов, — сказала Сяо-Лань.
Садовый павильон подходил для допроса: четыре выхода, хороший свет, стол для документов. Единственной проблемой была Сяо-Лань. Второй — рыжий кот министра, занявший форму Н-12.
— Уберите животное, — сказал Вэй.
— Нельзя. Он уже выбрал сторону.
Первым вошёл поэт Лян Цю: тонкий, бледный, печальный до профессионального злоупотребления грустью.
— Имя, возраст, место рождения, прежние обещания и юридически значимые метафоры? — начал Вэй.
— Я родился в тумане над рекой.
— Географически.
— Моя родина — слово.
— Административно.
Сяо-Лань поставила перед поэтом чай.
— Выпейте. Это не метафора. Кто научил вас держать кисть?
— Красота.
Кот зевнул. Цикады молчали. Поэт не врал себе. Он просто не имел ответа.
— Восторг после брака снижается? — спросил Вэй.
— Восторг уходит в глубину.
— Ответ не соответствует форме.
— Зато красивый, — сказала Сяо-Лань. — И пустой. Прошлое — корень человека. У вас его нет.
Лян Цю побледнел.
Вторым вошёл Чжао Гэн — широкоплечий воин с лицом человека, способного дождаться извинений от дождя.
— Три похода? — спросил Вэй.
— Да.
— Ранения?
— Семь.
— Страх?
— Нет.
— Ни разу? — спросила Сяо-Лань.
— Страх мешает долгу.
— Голод мешает посту, но монахи всё равно его чувствуют.
— Я обучен владеть собой.
— Это не ответ. Это надгробная надпись.
На вопрос о волнениях будущей супруги Чжао Гэн ответил:
— Супруга в доме воина будет защищена от лишних волнений.
Сяо-Лань поставила перед ним чашку.
— Чай горячий.
Кот толкнул блюдце. Капля упала воину на запястье, кожа покраснела.
— Больно?
— Нет.
Цикады молчали. Не ложь, не мужество — отсутствие трещины, куда мог бы попасть живой воздух.
Третьим вошёл Минь Дао: моложе первых двух, одет без роскоши, но ткань халата стоила дороже мебели в Нефритовом бюро. Поклон был распределён почти бухгалтерски.
— Ваш торговый дом не имеет долгов? — спросил Вэй.
— Не имеет.
— Залогов? Отложенных обязательств? Обещаний под поставки, брак или поручительство?
— Нет.
— Купцы с чистыми счетами существуют, — сказал Вэй.
— Как рыбы без воды. Теоретически можно, но хочется спросить, кто их высушил.
Минь Дао рассмеялся приятно, тепло, с правильной долей смущения.
Чересчур правильной.
Кот понюхал край его халата и выгнул спину.
— Что вы считаете допустимым ущербом в браке? — спросил Вэй.
— Никакой ущерб недопустим. Я хочу, чтобы жена была счастлива.
— Как именно?
— Полностью.
— Опасное слово. Даже чай не бывает полностью хорошим.
— Я обеспечу госпоже Фу дом, покой и уважение.
— А если она захочет не покоя?
Минь Дао посмотрел на Мэйлин. Та сидела с вежливой пустотой на лице, но палец снова тёр браслет.
— Тогда я помогу ей захотеть правильного.
Кот зашипел.
Цикада, спрятанный в булавке, прошептал:
— Формулировка пахнет обработанным согласием.
Вэй закрыл анкету.
— Достаточно.
— Уже? — нахмурился министр.
— Остальные ответы предсказуемы.
Поэт без прошлого. Воин без страха. Купец без долгов.
И только последний заставил кота шипеть.
Сяо-Лань попросила осмотреть подарки. Министр не хотел разрешать, но Вэй произнёс что-то о предметах, способных породить сердечные обязательства. Фраза была достаточно длинной, чтобы выглядеть законной.