Страница 74 из 95
— Можно иначе. Служите. Добровольно. Помогайте искать тех, кто слышит слишком много. Тогда, возможно, однажды я позволю вам увидеть, что дочь жива.
Видение оборвалось. На столе лежал полный свиток признания, а рядом — тонкая карточка Нижнего архива. Сяо-Лань увидела имя сразу: «Ли Вэньцзюнь. Статус: жив. Место службы: переменное. Назначение: выявление носителей слуха правды, наблюдение без контакта. Последняя отметка: переведён к подготовке церемонии очищения выбора в Небесном суде».
Она не могла пошевелиться. Отец жив. Отец ушёл, чтобы защитить её. Отец служит Су — добровольно, из страха, из надежды увидеть её, из вины или сразу из всего.
Старая рана не закрылась. Она изменила форму.
Вэй взял карточку, прочитал и стал таким тихим, что Сяо-Лань испугалась: печать снова гасит его. Но он сказал:
— Мы найдём его.
Не «следует», не «разумно», не «при наличии возможности». Мы найдём.
— А если он всё ещё служит Су?
— Тогда он даст объяснения.
— Вы хотите допросить моего отца?
— Да.
Она смотрела на него, потом рассмеялась сквозь слёзы.
— Невыносимый.
— Это наследственное, видимо, у всех, кого вы выбираете держать рядом.
Сяо-Лань замерла. Вэй сам услышал сказанное; печать вспыхнула, но не успела сгладить настоящее смущение. Она взяла полный свиток отцовского признания и прижала к груди.
— Я ещё не простила его.
— Это ваше право.
— И не знаю, хочу ли.
— Это тоже.
— Но хочу спросить сама.
— Значит, спросите.
За стеной прогремело. Нижний архив проснулся окончательно: стражи невыполненных обещаний нашли их след, служители били тревогу, табло, должно быть, уже оформляло «несанкционированное возвращение правды владельцам». Сяо-Лань спрятала свиток за пазуху рядом с розовым талоном предварительного признания. Соседство было нелепым и потому подходящим.
Вэй поднял брачный ключ.
— Нам нужно к ядру печати.
— И к списку служителей.
— И к Цикаде.
— И к бюро.
— И к моей матери мы ещё вернёмся, — сказал он.
Сяо-Лань посмотрела на него. Вэй держался на злости, боли, долге и упрямстве; печать всё ещё забирала его, но теперь у него было больше, за что держаться: не только она, не только дело, но и мать, которую система превратила в исключение вместо начала перемен.
— Пойдём, сын бунтовщицы.
Он поднял бровь.
— Формулировка неожиданно приемлемая.
— А вы, — сказал Вэй, — дочь человека, который рекомендовал плевать в лицо Свату.
Сяо-Лань вытерла щёку рукавом.
— Тоже приемлемо.
Они вышли из комнаты голоса отца вместе. За спиной дождь в ненастоящем окне прекратился. На столе осталась короткая старая записка — «Так будет лучше». Чернила на ней побледнели, и под ними проступила другая фраза: «Пусть она выберет сама».