Страница 57 из 95
Глава 21 Невеста на один вечер
Сяо-Лань заметила, что Вэй Жэнь становится опасно покладистым, когда он согласился с Цикадой. Это было хуже жара, обморока и внезапной готовности обсуждать приданое таблицами.
Они сидели в задней комнате чайной тетушки Ма среди карт Фестиваля, недопитого чая, футляра с первым признанием Вэя и розового талона, спрятанного под салфетками. Под халатом Вэя печать удобного союза уже дала первый красный штрих, и с каждым часом он становился мягче именно там, где должен был быть невыносимым. Не добрее — добрым он, к своему ужасу, бывал и раньше. Мягче.
— Нам нужно попасть на Ночь Главных Сватов, — сказала тетушка Ма, ткнув шпилькой в центр карты. — За главным павильоном, после полуночного барабана. Туда пускают старших свах, почётные пары, поставщиков судеб и тех, кто умеет выглядеть так, будто знает чужую родословную до седьмого колена.
Цикада №108 поднял лапку.
— Предлагаю переодеться уважаемой вдовой с налоговой задолженностью. Это вызывает страх, уважение и желание не задавать вопросов.
— Кого переодеть?
— Всех. Массовая вдовья операция.
— Вэй в белых рукавах и с лицом оскорблённого реестра не похож на вдову.
— При должном налоговом долге все похожи на вдов.
— Предложение необычно, — сказал Вэй.
Сяо-Лань медленно повернулась к нему.
— Что?
Вэй сидел прямо, как всегда, но в голосе не хватало привычной сухой колючки.
— Маскировка под социально неудобную категорию может снизить вероятность проверки.
Цикада застыл от счастья.
— Руководитель, стажёр признал мою идею применимой!
— Нет, — сказала Сяо-Лань. — Это симптом.
Вэй нахмурился, и от этого стало чуть легче.
— Я оценил тактическое преимущество.
— Настоящий вы сказал бы: «Переодевание в уважаемую вдову при отсутствии факта вдовства является введением в заблуждение».
Он помолчал.
— Это тоже верно.
— Поздно. Уже подозрительно.
Ма подвинула к нему чашку.
— Пей, мальчик. И спорь больше. Молчаливое согласие тебе не к лицу.
— Благодарю.
Сяо-Лань ударила ладонью по столу.
— Ещё одно «благодарю» без внутреннего сопротивления, и я впишу вас в семейный бюджет с пометкой «расход на занудство».
— Занудство не является расходом. Это структурная необходимость.
— Вот. Так лучше.
Цикада торжественно сделал пометку на крошечном листке.
— Реакция на оскорбление восстановлена на тридцать два процента.
Ма кивнула.
— Держится, но недолго. Печать будет искать тихие места: там, где проще уступить, чем спорить.
Сяо-Лань сжала край карты.
— Значит, спорить буду я.
— Наконец-то официальное признание профессии, — пробормотал Цикада.
План был плох, и это Сяо-Лань нравилось. Хорошие планы в последние дни обычно составляли враги, и все они пахли благовониями. На Ночи Главных Сватов решали, какие союзы завтра объявят благоприятными, какие помолвки ускорят, какие разрывы назовут эмоциональным колебанием, а какие чувства отправят на хранение. Где-то там, по словам Ма, лежал брачный ключ — нефритовая пластина от Нижнего архива Фестиваля, более старого, чем Палата. Там хранились первые договоры со Сватом.
— Если найдём договоры, узнаем, кто первым отдал ему право выбирать за людей, — сказала Сяо-Лань.
— И как снять печать с Вэя, — добавила Ма.
Вэй поставил чашку.
— Снятие печати не должно становиться единственной целью.
— Это вы благородно пытаетесь сделать себя менее важным?
— Я указываю, что угроза шире моей личности.
— Ваша личность сейчас под угрозой стать удобной. Это общественная катастрофа.
— Преувеличение.
— Хотите проверить? Скажите, что думаете о лавке тёщ.
Вэй замер, потом сухо произнёс:
— Это коммерциализация семейного давления, замаскированная под праздничный сервис.
Сяо-Лань выдохнула.
— Живём.
Ма выдала им маски: Сяо-Лань — тонкую золотую, оставляющую рот свободным для язвительности; Вэю — белую, с нарисованным спокойным выражением. Сяо-Лань сразу забраковала её.
— Слишком похоже на то, чего хочет печать.
Она взяла кисть и дорисовала на маске Вэя две суровые складки между бровями.
— Вот. Теперь лицо правдоподобнее.
Вэй рассмотрел маску.
— Вы испортили симметрию.
— Пожалуйста.
— Это не благодарность.
— Но звучит бодро.
Цикада спрятался в нефритовую шпильку Сяо-Лань, заявив, что идёт как семейная реликвия сомнительного поведения. Перед выходом Вэй задержался.
— Если печать усилится на собрании..
— Я ударю вас честной грубостью.
— Если этого будет недостаточно?
За последние часы он слишком часто пытался подготовить её к своему исчезновению: вежливо, разумно, почти ласково. От этого хотелось кричать.
— Тогда найду что-нибудь грубее. Вы не станете удобным, пока я рядом.
— Это опасное обещание.
— Это угроза.
Его губы дрогнули.
— Формулировка точнее.
За эту сухую поправку и за то, что Вэй всё ещё мог быть невозможным, Сяо-Лань пошла бы даже на собрание сватов, где судьбы подавали с закусками.
Ночь Главных Сватов начиналась с танца, что Вэй Жэнь счёл процедурно избыточным и тактически неудобным. Круглый зал был усыпан брачными фонарями; в золотых рамках висели родословные, где имена шевелились, менялись местами и пытались сбежать. В центре пары двигались по кругу, держась через красные ленты, и каждый шаг отзывался тихим звоном обещаний.
Сваха в серебряной маске встретила их у входа.
— Почётная спорная пара. Вы опоздали на вступительный поклон.
— Мы предотвращали внутреннюю катастрофу, — сказала Сяо-Лань.
— Прекрасно. Тогда сразу в танец.
Вэй хотел возразить, но печать на груди вспыхнула мягким давлением. Разумно согласиться: сопротивление привлечёт внимание, танец даст доступ к залу, Сяо-Лань умеет импровизировать. Он протянул ей руку.
Она посмотрела на ладонь так, будто это была улика.
— Вэй?
— Нам нужно слиться с участниками.
— Настоящий вы сказал бы: «танцевальная проверка не была указана в плане».
Он поморщился.
— Танцевальная проверка не была указана в плане.
— Лучше. Теперь руку можно.
Она вложила пальцы в его ладонь. Музыка началась сама — тонкая, струнная, с ритмом, похожим на биение двух сердец, которые пока не договорились, кому первому сбиться.