Нефритовое бюро непризнанных чувств

Глава 2 Инспектор, который не улыбался

Вэй прибыл к Нефритовому бюро непризнанных чувств за семь ударов до назначенного часа и счёл допустимым.

Опоздание было нарушением, ранний приход мог выглядеть давлением. Семь ударов оставались в служебных пределах: уважительно для Палаты и недостаточно рано для жалобы.

Лестница над лавкой старых зонтов сразу дала материал для протокола: засохший лепесток пиона, обрывок красной брачной нити и надпись: «Не верь тем, кто обещает без свидетелей». Вэй отметил неприемлемое состояние прохода и эмоциональную агитацию.

На двери висела табличка: «Нефритовое бюро непризнанных чувств». Ниже другим почерком добавили: «Разбитые сердца принимаются по вторникам. Свежие обиды — без очереди».

Эмоциональное уклонение третьей степени, решил Вэй.

Он поправил левый рукав. На поясе висела служебная печать, в футляре — шёлковый свиток с перечнем нарушений: тридцать два пункта, четыре приложения и пустой раздел.

Вэй не любил пустые разделы. Они провоцировали мир.

За дверью что-то стукнуло.

— Нет, шкаф не считается свидетелем, если молчал по причине древесного происхождения, — сказал женский голос.

— Шкаф проявлял эмоциональную вовлечённость через скрип! — возразил второй, тонкий и стрекочущий.

Вэй выдохнул. Учреждения, где спорили с мебелью до начала проверки, обычно требовали отдельной папки.

Он постучал три раза.

Тишина длилась чуть дольше, чем положено невиновному учреждению. Потом дверь открылась.

Ли Сяо-Лань оказалась ниже, чем он ожидал, и спокойнее, чем надеялся отдел внеплановых проверок. Тёмно-зелёное платье, закатанные рукава, полоса туши на щеке. Взгляд — внимательный, не почтительный.

Это было первым осложнением.

Люди, которые боялись закона, смотрели на печать. Те, кто надеялся договориться, — на рукава, обувь, кошель. Ли Сяо-Лань посмотрела ему в глаза, потом на футляр, потом на левый манжет.

— Вы пришли на семь ударов раньше, инспектор Вэй. Это угроза или особая форма вежливости?

— Это точность.

— Опасное качество. У нас лестница к нему не привыкла.

— Лестница не является субъектом эмоционального права.

— В этом доме многие начинали без прав. Проходите. Только не наступите на папку с посмертной ревностью.

Бюро выглядело так, будто буря прошла через архив брачных катастроф и осталась жить у окна. На столе лежали свитки, печати и три чашки, одна дымилась фиолетовым. У стены стоял шкаф, перевязанный красной лентой. По полу тянулись дела: «поцелуй был лечебный», «луна сама на него посмотрела». На подоконнике сушились отпечатки теней.

Вэй распределил увиденное: нарушение хранения документов, пожарная опасность, следы теневой сделки, чай неизвестной активности, шкаф к опросу или изъятию.

— У вас беспорядок.

— У нас рабочая среда.

— Рабочая среда должна позволять отличить улику от завтрака.

Сяо-Лань посмотрела на стол.

— Завтрака у нас нет. Значит, всё улика.

Из нефритовой печати послышался восхищённый стрёкот.

— Это Цикада №108?

— Зависит от того, с какой целью вы интересуетесь.

— С целью проверки законности пребывания духа в частном учреждении.

Печать подпрыгнула.

— Пребывания? Я осуществляю канцелярско-свидетельское содействие в условиях недофинансирования.

Вэй вынул шёлковый свиток.

— Начнём с осмотра.

— А чай?

— Приём чая во время проверки создаёт видимость неформального расположения.

— Чай как путь к падению нравов через жасмин. Понимаю.

— Госпожа Ли, проверка может завершиться закрытием бюро, изъятием архивов и доначислением сборов за неучтённые эмоциональные операции.

— Вы говорите так, будто это должно меня напугать.

— Это должно вас проинформировать.

— Тогда я проинформирована, но не улучшена.

Внутри печати коротко фыркнули. Шкаф скрипнул.

— Первым делом, — сказал Вэй, — я опрошу духа.

Цикада №108 потребовал гонорар до того, как Вэй успел задать первый вопрос.

Он вылез из печати целиком: прозрачные крылья дрожали, брюшко светилось чернильной синевой, лапки были сложены с важностью младшего министерства.

— Дух-свидетель Цикада №108, назовите основание вашего пребывания в Нефритовом бюро.

— Сначала уточним статус. Я свидетель, сотрудник, предмет, пострадавшая сторона или культурное достояние с повышенной пользой?

— Ваш статус подлежит установлению.

— Тогда до установления статуса я не могу давать показания без риска самообесценивания.

Сяо-Лань кашлянула в кулак.

— Вы зарегистрированы в Реестре духов, участвующих в фиксации сердечных обязательств?

— Я подал заявление.

— Когда?

— При прежней династии.

— Ответ уклончив.

— Династия тоже уклонялась. От налогов, в основном.

Кисть Вэя замерла над свитком. Сяо-Лань заметила.

Вэй Жэнь выглядел собранным, как нож в ножнах, и замечал всё. Сяо-Лань не любила таких людей: они иногда оказывались правы.

— Цикада, отвечай по существу.

— Прошу зафиксировать давление руководства на нематериального сотрудника.

— Зафиксирую тебе отсутствие ужина.

Дух ответил:

— Я проживаю в печати бюро, оказываю свидетельские услуги, перевариваю чернила, предупреждаю о сомнительных признаниях и поддерживаю моральный климат.

— Моральный климат?

— Без меня здесь были бы только она, шкаф и чужие страдания. Это вредно для древесины.

Шкаф тихо скрипнул.

— Получаете оплату?

— Нерегулярно. Чернила низкого качества, чай не предусмотрен, отпуск в сезон линьки отклоняется под предлогом «ты не линяешь, ты печать».

— Значит, трудовые отношения не оформлены.

Цикада ткнул лапкой в сторону Сяо-Лань.

— Вот! Требую внесения в штат.

— Поздравляю, — сказала Сяо-Лань. — Вы дали ему то, чего я избегала три года: юридическую надежду.

— Надежда не является юридическим фактом, пока не выражена в обязательстве.

— Скажите это половине Юйланя. Вторая половина уже судится с первой именно из-за надежды.

Вэй отложил кисть.

— Вы ведёте деятельность в области сердечных обязательств. Вы обязаны различать чувство, намерение, признание и юридическое обещание.

— Я понимаю её лучше большинства ваших коллег. Чувство — то, с чем человек приходит ночью, когда ему стыдно. Намерение — то, что он говорит днём, чтобы выглядеть прилично. Признание может сломать ему жизнь. А юридически значимое обещание — то, из чего Палата делает квитанцию.

В бюро стало тихо. Сяо-Лань не собиралась говорить так прямо. Рядом с этим человеком хотелось или шутить, или бросаться чашками.