Страница 13 из 95
Глава 6 Цикада ест улику
Сяо-Лань принесла копии старых дел в бюро так, будто несла больного чиновника: осторожно, двумя руками и с твёрдым намерением не дать ему умереть до допроса.
Листы пахли нижним архивом Палаты — пылью, холодным камнем и словами без хозяев. Су выдал их с улыбкой и предупреждением: «Некоторые фрагменты могут быть эмоционально нестабильны». После штрафа за почти-поцелуй Сяо-Лань уже не верила Палате, когда та называла что-либо нестабильным.
В бюро шкаф скрипнул так укоризненно, будто они вернулись после тайной свадьбы и забыли позвать мебель.
— Не начинай, — сказала Сяо-Лань.
Вэй поставил футляр с копиями на стол.
— Копии действительны до полуночи. Потом архивная печать стянет текст обратно.
— Даже бумага у вас не доверяет людям надолго.
Сяо-Лань разложила листы.
Первое дело: невеста Чэнь Ло отказалась от выгодного брака, получила знак на запястье, через сутки передумала, через месяц вышла замуж. Позднейшая пометка гласила: «Супружеская жизнь ровная, жалоб нет, личные желания не выявлены».
— «Личные желания не выявлены», — прочитала Сяо-Лань. — Будто их искали в кладовой.
Второе дело: поэт Хань Юй получил признание без адресата. Свиток активировался на первой женщине, прочитавшей его вслух. После брака стихи стали «общественно пригодными, лишёнными избыточной личной тревожности».
— Поэта превратили в свадебного тамаду.
— Это не самое тревожное.
Третье дело было повреждено. На верхней печати значилось: «Древний судебный протокол о добровольной передаче выбора». Ниже сохранились фрагменты:
«..пары, отказавшиеся от права личного ответа..»
«..Сват без имени принимает обязанность соединять без боли..»
«..печать ставится в месте пульса, дабы сердце не возражало..»
«..при сопротивлении — извлечь первичное признание..»
Воздух в бюро стал теснее.
— «Чтобы сердце не возражало», — сказала Сяо-Лань. — Какая заботливая мерзость.
Четвёртый лист был почти прозрачный: пустое лицо, круг, красная нить к запястью. Под рисунком шла строка:
«Если субъект произносит отказ до заключения союза, Сват вправе предложить безопасную замену выбору».
— Не принудить, — сказал Вэй. — Предложить.
— Самое страшное зло всегда сначала предлагает чай.
Цикада подползал к третьему листу, как вор, уверенный, что если двигаться низко и торжественно, его не заметят.
— Цикада.
— Я не прикасался.
— Ты уже существуешь в сторону улики.
Дух закрыл глаза.
— Но чернила пахнут премией.
Сяо-Лань не успела.
Цикада бросился вперёд с отчаянностью чиновника, увидевшего незаполненную графу, и откусил середину самого важного фрагмента.
Бумага взвизгнула. Лампа вспыхнула зелёным.
— Что вы делаете⁈ — сорвался Вэй.
— Постигаю! Во имя учреждения!
— Выплюнь!
— Не могу! Процесс архивного осмысления необратим!
На месте съеденного текста расползлась дыра. По краям зашевелились оборванные строки:
«..первый суд..»
«..тысячи пар..»
«..отказ от боли..»
«..лицо не требуется..»
Потом всё погасло.
Цикада икнул. Из него вылетела чёрная искра. Крылья потемнели. Внутри прозрачного тела заклубились красные чернила с золотой пылью архивной печати.
— Руководитель, — сказал он другим голосом. — Прошу открыть протокол видения.
И рухнул на стол.
Цикада №108 не любил суды.
Но этот суд был хуже обычного.
Над ним висело серое Небо, исписанное строками. Они менялись, выстраивались в колонки и падали вниз маленькими печатями. Цикада обнаружил себя на краю гигантской площади.
Служебное состояние: растерянность.
Права: не установлены.
Опасность: чрезмерная.
На площади стояли тысячи людей: женихи и невесты, мужья и жёны, девушки с закрытыми лицами, юноши с мокрыми ладонями, старики, которых поженили в детстве. Все молчали.
Молчание было таким густым, что Цикада захотел подать жалобу на превышение тишины.
В центре стоял помост. За столом сидели трое небесных судей в белых масках. Перед ними лежал журнал:
«Дело о добровольном отказе от болезненного выбора».
К помосту вышла женщина в красном свадебном платье. Она держала за руку мужчину, который смотрел в пол.
— Говорите правду, — сказал судья.
Женщина открыла рот.
Не сказала.
На горле у неё проступила красная нить. Мужчина рядом тоже молчал.
— Стороны отказываются от прямого ответа. Рекомендуется безопасный союз.
Цикада услышал то, что не прозвучало:
«Я не хочу за него».
«Я люблю другую, но боюсь разорить семью».
Фразы упали на камень прозрачными рыбами.
Тогда из-за помоста вышел Сват.
У него не было лица. Не маска — отсутствие места, где лицо могло бы быть. В руках — пустая печать.
— Вам больно выбирать, — сказал Сват. — Тогда отдайте мне этот миг. Я выберу за вас так, чтобы было спокойно.
Служебное замечание: спокойствие предложено без указания побочных последствий.
Сват поставил печать им на запястья. Их лица разгладились. Не стали счастливыми. Счастье шумит, роняет чашки и спорит о соли. Эти лица стали удобными, как чистые бланки.
Сват собрал несказанные фразы в чашу.
— Первичные признания изъяты, — сказал судья. — Выбор считается урегулированным.
Площадь вздохнула. Не облегчённо. Согласованно.
К помосту пошли другие: девушка, хотевшая учиться; юноша, боявшийся признаться в бедности; вдова, которую уговаривали на второй брак ради лавки. Каждый приносил невозможность сказать простое слово.
Слова падали на камень. Сват собирал их. Судьи записывали. Печати ложились в место пульса. Лица становились ровными.
На дальнем краю площади стояли служители без лиц. Их запястья были исписаны кругами. На одежде некоторых виднелись старые знаки Палаты. У одного — почти такой же знак, как на печати сделки с тенью.
Цикада оказался рядом с огромным журналом. Строки писались сами:
«Чем меньше человек выбирает, тем меньше он страдает».
«Чем меньше он страдает, тем легче управлять домом».
«Чем легче управлять домом, тем спокойнее государство».
«Спокойствие признаётся высшей формой согласия».
Цикада почувствовал канцелярский ужас. Демон хотя бы честно хочет тебя съесть. Такая строка сначала объяснит, что пищеварение отвечает твоим интересам.
Сват повернулся.
— Свидетель.
— Я неуполномочен! Мой статус не установлен, регистрация спорная, отпуск не предоставлен!
На ладони Свата лежала светящаяся фраза:
«Я не хочу молчать».
— Все хотят, — сказал Сват. — Пока не узнают цену.
Он сжал пальцы. Фраза погасла.