Страница 99 из 103
Миа и Люк входят через заднюю дверь, по бокам от них Бёрди и Дженьюари. Все они держат голубые гортензии, кроме Дженьюари, у которой нет цветка. Её розовые волосы собраны в пучок, а на ней пышное жёлтое платье.
Я подхожу к ней и притягиваю в боковые объятия.
— Ты не захотела проголосовать за пол ребёнка?
Она подмигивает.
— Я знаю, кто это, милая. Знаю уже несколько недель.
Я улыбаюсь, качая головой. Дженьюари не хранитель пола, Сильви — хранитель, и она поклялась, что не сказала никому, даже Кэлу.
— Ладно, если ты так говоришь. А если ошибаешься?
— Я не ошибаюсь, — говорит она, поднося бокал шампанского к губам.
Дейтон подходит ко мне, по пути останавливаясь, чтобы пожать руку Люку, прежде чем находит меня. Он обнимает Люсиль, Битси и Гейл, которые спорят о том, как разложить принесённые ими рисовые лакомства, профитроли и фаршированные яйца. Кухонный остров ломится от закусок.
— Все здесь. Ты готова начинать? Мне нужно узнать, у нас мальчик или девочка, прямо сейчас.
Я запрокидываю голову, чтобы улыбнуться ему.
— Нетерпеливый, да? Так на тебя не похоже.
Он запускает пальцы в мои волосы.
— Я был терпеливым всю жизнь, но, похоже, моё терпение закончилось, когда дело касается остатка моей жизни с тобой, Кексик.
Дженьюари подмигивает мне, пока я позволяю Дейтону потянуть меня вверх по лестнице.
— Давайте поднимемся наверх для раскрытия пола, а потом спустимся поесть, — объявляет он группе своим властным голосом.
Сильви превзошла саму себя, полностью подготовив нижнюю часть веранды — развевающиеся белые скатерти, стулья и потрясающие цветочные композиции в центре каждого круглого стола.
Мы решили провести само раскрытие наверху, под арочной рамой из розовых и голубых гортензий возле перил, чтобы за ней сиял океан. Мягкий рокот белых волн, разбивающихся о берег, едва доносится до моих ушей. Мы поднимаемся туда, и все следуют за нами.
Когда гости выходят на террасу, мы с Дейтоном становимся под цветочную арку. Он прочищает горло.
— Мы хотим поблагодарить всех вас за то, что пришли сегодня вечером отпраздновать с нами раскрытие пола нашего ребёнка. Спасибо Венди и Мие за оформление праздника, а Сильви — за то, что держала пол в секрете даже от Кэла.
Кэл качает головой, покачивая одного из близнецов, который начинает капризничать. Венди стоит рядом с ним и держит второго.
Сильви появляется из задней двери с круглым белым тортом. Я от волнения сжимаю руку Дейтона, и он сжимает в ответ. Я замечаю, как Саванна и Джунипер пробираются на террасу и протискиваются сквозь толпу. Рейс Саванны задержали, но Джунипер смогла забрать её из аэропорта. Они обе машут мне. Саванна поднимает камеру и начинает делать снимки.
Я улыбаюсь им в ответ, счастливо вздыхая, когда понимаю, что все, кого я люблю, собрались здесь, в этот момент, со мной и Дейтоном.
Сильви ставит торт на маленький круглый стол перед нами. Она вручает каждому из нас пустой бокал для вина, чтобы мы зачерпнули им торт, а потом отступает назад и становится рядом с Кэлом.
Дейтон смотрит на меня сверху вниз, широко улыбаясь. Его глаза сверкают от волнения.
— Готова к этому?
Я киваю, ровно выдыхая. Мы ставим бокалы над тортом, и толпа затихает. Дейтон считает вслух.
— Один, два, три…
Мы не отводим друг от друга взглядов, когда вдавливаем бокалы в торт. Кто-то в толпе ахает. Мы вместе поворачиваемся посмотреть вниз, вытаскивая бокалы. Я смеюсь, слёзы увлажняют щёки, когда вижу цвет.
— Мальчик, — говорит он, ошеломлённый.
Я смеюсь, поднимая бокал с голубым тортом к его губам.
— У нас будет мальчик!
Толпа ликует, все наши друзья празднуют вместе с нами. Глаза Дейтона покраснели, и слеза катится по его щеке. Он слизывает глазурь, которую я держу перед ним, прежде чем сжать меня в таких крепких объятиях, словно он слишком переполнен эмоциями, чтобы говорить, и ему просто нужно быть рядом со мной.
— Рассел Дейтон Коупленд III? — шепчу я ему на ухо.
Я чувствую, как он кивает у моего плеча.
— Спасибо. Спасибо, что носишь нашего сына, и за то, что ты идеальная женщина, какая есть, — он отстраняется от меня, ставит бокал на стол, прежде чем обхватить мои щёки и всмотреться в мои глаза. — Моя жизнь не была бы прежней без тебя, Саммер. Ты моя жизнь, моё солнце, радость, которую я чувствую каждое утро, когда просыпаюсь, идёт прямо от того, что ты существуешь. Я так сильно тебя люблю.
Я смеюсь, кивая.
— Я тоже тебя люблю. Ты будешь таким замечательным папой.
— Я ни секунды не сомневаюсь, что ты будешь невероятной мамой. Лучшей. Он счастливый малыш.
Дейтон целует меня в губы. Я чувствую вкус глазури от торта, смешанной с его счастливыми слезами, прежде чем он отстраняется, крепко сжимая мою руку.
Кэл и Сильви подходят первыми. Они по очереди крепко обнимают нас обоих, прежде чем к нам подходят Бэнкс и Венди. Она радостно хлопает в ладоши.
— У нас будет ещё один Рассел Дейтон?
— Похоже на то!
Я обвиваю обеими руками её шею.
— Готова снова стать тётушкой?
Бэнкс хлопает Дейтона по спине.
— Поздравляю, мужик. Этот парень будет высоким.
— Надеюсь.
Дейтон сияет.
Следом к нам подходит Шери, рядом с ней Хавьер и Амелия. Она уже на седьмом месяце беременности, так что её живот выступает больше, чем мой. Они с Хавьером начали встречаться в ночь свадьбы и, по сути, так и не остановились.
— Ещё один мальчик! Ура! Они будут троюродными братьями, надеюсь, такими же близкими, как мы были в детстве!
Шери улыбается, обвивая руками шею Дейтона.
— Они будут лучшими друзьями, я чувствую.
Шери и Хавьер узнали, что у них будет мальчик, несколько месяцев назад, но решили устроить камерное раскрытие пола, частью которого были мы с Дейтоном. В тот момент я уже была беременна, но ещё даже не знала об этом.
Хавьер пожимает Дейтону руку, прежде чем отойти дальше. Остальные гости по очереди поздравляют нас — все, кроме Дженьюари. Когда все спускаются вниз, туда, где накрыты столы и разложена еда, Дженьюари терпеливо ждёт, пока Саванна делает несколько наших фотографий с тортом в золотом свете заката.
Когда она заканчивает, обнимает меня.
— Увидимся внизу. Люблю тебя!
Она исчезает, оставляя нас наедине с Дженьюари.
— Так ты была права? — спрашиваю я её.
Она кладёт руки на перила. Солёный бриз отбрасывает её волосы назад, пока одинокая слеза катится по щеке.