Страница 89 из 103
Глава 35
Дейтон
Я прихожу к студии Саммер сразу после рассвета со своим кофе, её матча и пакетом продуктов. Написал ей и сказал, что мы начнём с ленивого утра на пляже. Она уже одета в ярко-синее бикини на завязках. Мне приходится остановиться и глубоко вдохнуть, напоминая себе, что я не могу снять его с неё прямо сейчас.
«Мы узнаём друг друга».
«Завязки на её шее и бёдрах было бы так легко развязать».
Она забирает у меня матча, прежде чем приподняться на носочки и прижаться поцелуем к моей челюсти.
— Доброе утро.
— Доброе. Ты выглядишь прекрасно.
Она улыбается, заносит пакет с продуктами внутрь, прежде чем выбрать два пляжных полотенца из корзины у двери, повесить камеру на шею, а пляжную сумку — на плечо.
— Спасибо. Значит, мы ленимся на пляже? Ты вообще способен сидеть спокойно дольше десяти минут, не чувствуя, что зря тратишь свою жизнь?
Я беру два пляжных кресла и зонтик, которые хранятся в пластиковом ящике сбоку от студии.
— Да, я могу лениться и расслабляться на пляже с тобой.
Вероятно, я никогда в жизни раньше этого не делал, но для всего бывает первый раз.
Она ведёт нас к воде. Низ её бикини всё время задирается на ягодицах, и я не понимаю, как, чёрт возьми, продержусь весь день, не прикасаясь к ней. Я занимаю себя установкой кресел и зонта. Она расстилает полотенце на песке, и мы оба садимся.
К счастью, вчера рабочие помогли убрать наш участок пляжа. Город попросил всех складывать упавшие пальмовые листья в кучи, чтобы потом их постепенно сжигать, когда они высохнут на солнце.
— Примерно в двадцати метрах вон там есть риф. Я видела вокруг него очень красивых рыбок.
Она указывает на тёмную тень в воде.
— Я видел, как ты уходила со своим снаряжением для снорклинга, но не знал, что риф так близко.
Она откидывается назад и впивается в меня взглядом.
— Не могу поверить, что ты всё это время за мной шпионил.
— Ты не отвечала на мои звонки.
— Худшее оправдание сталкинга, которое я когда-либо слышала, — она качает головой. — Тебе следовало понять намёк.
— О, я понял намёк.
Я смотрю на неё и вижу, как она пытается скрыть улыбку.
— Моими любимыми днями были те, когда ты занималась йогой на террасе в том купальнике.
— Я думала, что одна в уединении своего заднего двора.
— Как мне загладить вину?
— Можешь простить меня за то, что я облажалась с бюджетом.
Я смотрю на неё.
— Это не твоя вина, Сам. Я не хочу, чтобы ты переживала из-за бюджета.
Она вздыхает, закрывая глаза.
— Но мы вроде как в полной заднице. Денег на починку не осталось, потому что я их потратила. Ты всё время был прав.
Она встаёт и ложится на живот на полотенце перед нами. Её попа оказывается в воздухе, на мгновение отвлекая меня позой, в которой она лежит.
— Можешь намазать мне спину маслом для загара? Оно в моей сумке.
Я тянусь в её соломенную пляжную сумку и достаю бутылку масла. Опускаюсь рядом с ней и наливаю на её поясницу и плечи. Мои руки мягко массируют её, пока я распределяю масло по коже. Она тихо стонет. Мои плавательные шорты становятся теснее с каждой секундой.
Я люблю прикасаться к ней. Мне пришлось так долго сопротивляться этому и довольствоваться воображением.
— Мы закончим дом. Ты сделала его красивым. Я не хочу, чтобы ты переживала. У меня в компании много инвесторов.
Она, должно быть, не знает, сколько у меня денег, что я нахожу… шокирующим. Она не совсем в мире финансов, но я бы предположил, что она знает — у меня достаточно денег, чтобы помочь нам закончить дом.
Наверное, потому что все годы я вёл себя как заносчивый, эгоистичный мудак. У меня миллионы, но в основном всё вложено в акции.
Инстинктивно я шлёпаю её по попе, облизывая губы, когда та подрагивает. Я возвращаюсь на своё место, пока не потерял силу воли перестать её трогать.
Она приподнимает бровь, перемещая бедро вверх и подчёркивая изгиб своей тонкой талии. Вытерев масло с рук пляжным полотенцем, я беру камеру, которую она оставила на своём кресле, и включаю. Подношу к глазу и делаю фото.
— Это я должна фотографировать тебя.
— Ты красивее как объект съёмки. Не двигайся.
Она кладёт голову на предплечья. Её медовые волосы рассыпаны вокруг, обрамляя её, как нимб. Я продолжаю снимать с разных ракурсов, пока она не садится и не тянется за камерой.
— Хватит! Теперь моя очередь.
Я отдаю, прежде чем откинуться на спинку кресла. Она надевает ремешок на шею и делает несколько снимков, прежде чем я начинаю чувствовать себя неуютно.
Я поднимаю руку.
— Ладно, ладно, вводи меня постепенно.
Она опускает камеру, беззвучно смеясь.
— У тебя выражение лица такое, будто у тебя запор.
— Я не люблю быть на фотографиях.
— Тебе нужно расслабиться.
Она подходит и становится передо мной, повернувшись к океану. Её задница практически у меня перед лицом. Я протягиваю руку и хватаю её за бедро возле завязки купальника.
Она поднимает камеру, чтобы сделать наше селфи.
— Улыбнись.
Я импульсивно тяну её к себе на колени. Она вскрикивает от неожиданности, извиваясь. Я пытаюсь игнорировать прилив крови вниз. Она поднимает камеру и делает ещё несколько снимков.
— Не думаю, что у нас вообще есть совместные фотографии, — говорит она.
— Рождество, одиннадцать лет назад.
— О, точно. Мама заставила нас надеть одинаковые свитеры.
Я киваю, обвивая руками её талию и понимая, что почти могу сомкнуть пальцы. У меня большие руки, а её талия маленькая.
— Даже мой отец это ненавидел.
— Разные клетчатые узоры с пальмами были поистине ужасны.
Она молчит несколько минут, расслабляясь на мне.
— Как думаешь, что бы они сказали о нас?
— Что рады, что мы наконец так хорошо ладим?
Она ударяет меня по бедру.
— Я серьёзно. Они бы очень злились?
— Не знаю. Правда не знаю, — лгу я.
Я знаю, что отец был бы в ярости. Даже после его смерти я борюсь с тяжёлым грузом разочарования, которое причинил бы ему.
— Клара была бы не против.
— Нет, не была бы. Она любила тебя, — говорит она. — Ей никогда не нравился Эндрю. Она говорила мне, что однажды из тебя получится отличный муж.
— Хмм. Я не знал.
Она кивает, прислоняясь спиной к моей груди.