Страница 67 из 103
Я прикусываю нижнюю губу, приподнимая бёдра, чтобы попробовать потереться о его бедро.
Он прижимает меня обратно к кровати и скользит вниз, пока его лицо не оказывается на уровне моей киски. Он покусывает меня сквозь трусики-шортики. Я ахаю.
— Обожаю твой запах. Хочу в нём купаться.
Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что он начинает звучать так, будто, может быть, думал об этом несколько раз. Но я знаю, что это не может быть правдой.
Наконец он стягивает моё бельё и проводит языком по линии моих половых губ.
— А-а-ах, блядь.
Мне нужно, чтобы он был ближе.
Он каким-то образом читает мои мысли, потому что приподнимается и смотрит на меня.
— Я хочу, чтобы ты оседлала моё лицо.
— Я никогда раньше этого не делала, — признаюсь я.
— Тебе понравится.
Он ложится на спину, его голова в паре сантиметров от изголовья. Я стягиваю с себя футболку, прежде чем нерешительно оседлать его. Он обхватывает мои бёдра, притягивая меня вниз, к своему рту.
— Дейтон! Я тебя раздавлю.
Он качает головой, его губы касаются моих нижних губ.
— Я хочу, чтобы ты задушила меня своей киской.
Я таращусь на него, всё ещё нависая. Он тянет меня вниз сильнее, пока я не сдаюсь и не позволяю своей вагине прижаться к его губам. Его язык скользит наружу и проводит по моему чувствительному клитору.
— Малышка, мне нужно, чтобы ты задушила меня своей сладкой киской. Я дам тебе знать, если ты перекроешь мне воздух.
Я наконец сдаюсь, опускаясь ниже на его рот, и он начинает сосать мой клитор.
«Блядь…»
Так хорошо, что на несколько секунд я забываю, где нахожусь. Мои руки хватаются за ротанговое9 изголовье для опоры. Его руки обхватывают мои бёдра, всё ещё притягивая меня вниз. Его влажный язык кружит по моей чувствительной коже, вытягивая из меня звуки, о которых я не знала, что способна их издавать.
Он вылизывает меня языком так, будто обожает мой вкус, и подводит меня всё ближе и ближе к оргазму. Я крепче сжимаю изголовье, мои бёдра почти сдавливают его череп, когда ощущения нарастают слишком сильно и я чувствую, как падаю за край.
Он стонет, сильнее сосёт мой клитор и заставляет меня выкрикнуть его имя.
— Дейтон! Блядь.
Моё тело дрожит от отголосков удовольствия.
Его язык ещё несколько раз скользит по мне, будто он просто хочет слизать весь мой вкус. Я задыхаюсь, пытаясь снова поймать дыхание, пока медленно приподнимаюсь над ним и перекидываю ногу. Он садится, вытирая блестящую влагу со рта тыльной стороной предплечья.
Моё тело раскраснелось, когда он тянется ко мне, обхватывая руками мою талию.
— Я хочу, чтобы ты снова меня оседлала.
— Снова? — я таращусь на него. — Я не могу.
Он откидывается на изголовье и стягивает с себя боксеры. Член выскакивает наружу, полностью твёрдый и готовый для меня. В утреннем свете, льющемся сквозь шторы, я теперь вижу его яснее, вены и всё остальное. Смазка проступает на головке.
Слава богу, у меня стоит ВМС10.
Я раньше этого не делала, поэтому не возражаю, когда он берёт меня в руки и поднимает за талию, усаживая задницей на верхнюю часть своих бёдер. Я хочу снова почувствовать его, скользящего внутри меня.
Я приподнимаюсь, беру член и направляю к своему входу. Мы оба смотрим, как я медленно опускаюсь на него, и стонем в унисон, когда он полностью оказывается внутри.
Он удерживает мои бёдра неподвижно, как только я пытаюсь двинуться.
— Дай мне просто… прочувствовать тебя секунду.
Он откидывает голову на изголовье и закрывает глаза. Я пользуюсь шансом изучить его черты — квадратную челюсть, лёгкую щетину и то, как тёмные волны волос необычно растрёпаны после того, как прошлой ночью мои руки были зарыты в них. Я наклоняюсь вперёд, прижимая поцелуй к боку его шеи. Сосу кожу, покусываю и пробую солёный вкус.
Его бёдра начинают двигаться, медленно толкаясь в меня. Я позволяю ему задавать темп, руками тянусь к его плечам, чтобы удержаться. Кровать ударяется о стену, и моё сердце стучит в том же ритме.
«Я не знала, что это может быть так хорошо. Я в огромной беде».
Я крепко зажмуриваюсь и сосредотачиваюсь на своём теле, удивляясь, как так выходит, что, хотя я всё утро сверху, всю работу всё равно делает он. Его пальцы оставляют синяки на моей коже, но мне плевать. Я такая мокрая, что знаю — всё течёт по нему и, возможно, уже стекает на простыни. Он снова и снова погружается в меня, соединяя наши тела в одно и заставляя моё сердце сжиматься от странной эмоциональной связи, которую я никогда не чувствовала во время секса и уж точно никогда не чувствовала к нему.
— Смотри на меня, — говорит он.
Мои глаза снова распахиваются и фокусируются на его лице. Я облизываю губы, вскрикивая, когда его большой палец находит клитор. Я дёргаюсь назад.
— Такая чувствительная, малышка, — бормочет он.
— Я не могу кончить снова, — всхлипываю я ему в шею.
— Можешь.
Он замедляет движения бёдер.
— Объезди меня.
Я беру инициативу, двигаясь на нём вверх-вниз и находя свой ритм, наклоняясь вперёд, пока он не оказывается именно в нужной точке внутри меня.
— Вот так. Идеально. Объезжай меня. Ты такая красивая вот так, когда берёшь у меня своё удовольствие.
Его грязные слова захлёстывают, посылая по коже ещё один неожиданный оргазм. Я снова кричу, удивлённая, что это происходит так скоро после первого. Тело дрожит, когда Дейтон хрипло стонет, поднимает меня с себя и изливается себе на живот. Он держится за член, пока тот пульсирует.
Я смотрю на него, облизывая губы, прежде чем рухнуть набок от изнеможения. Не знаю, почему я так вымотана, учитывая, что почти всё делал он, но мне кажется, я могла бы снова уснуть ещё на семь часов.
Наконец я сажусь и сползаю с кровати, чтобы сходить в туалет. Закрываю дверь, глядя на себя в зеркало над раковиной.
Я выгляжу… так, будто меня только что несколько раз оттрахали до полного беспамятства. Щёки розовые, губы красные, кожа всё ещё раскрасневшаяся.
Я заканчиваю свои дела и запахиваю на себе цветочный шёлковый халат. Уверена, Дейтон хочет смыть с себя липкость, поэтому выхожу, чтобы дать ему возможность принять душ. Он стоит у кухонной раковины, всё ещё голый, и бумажным полотенцем вытирает пресс.
Я сглатываю ком в горле. Его рельефные мышцы ягодиц напрягаются, когда он переносит вес, и у меня пересыхает во рту. Его тело Адониса — правда что-то не от мира сего.