Страница 22 из 103
«Я не должен был думать об этих фотографиях».
Я еду в лифте на верхний этаж здания, когда мысли сворачивают на тёмную дорожку, прямиком в сточную канаву собственного разума.
«Её грудь выглядит такой мягкой и чувствительной к прикосновениям. Это не были невинные снимки, но каким-то образом выражение её лица оставалось уязвимым. Что вызывает во мне желание научить её кое-чему».
Добравшись до двери, я чувствую облегчение от того, что моя квартира — единственная на этаже, потому что эрекция натягивает шорты палаткой. Я закрываю за собой дверь и иду к кухонному островку, где оставил телефон. Требуются считанные секунды, чтобы перейти к фотографиям, которые я сохранил в скрытом альбоме.
«Неправильно. Так блядски паршиво и неправильно».
Я ничего не могу с собой поделать. Словно одержимый, я выбираю свою любимую фотографию, и она заполняет экран. Я сбрасываю обувь.
Мало. Мне нужно увидеть больше деталей. Я хочу изучить цвет линий от её загара.
Я захожу в гостиную и беру пульт. С силой нажимаю кнопку питания, чтобы включить телевизор. Выбрав функцию повтора экрана на телефоне, я транслирую изображение на телевизор через блютус-соединение.
— Охуеть, — бормочу я себе под нос, когда её тело заполняет экран.
Вина изводит меня как проклятие, но недостаточно, чтобы я остановился. Теперь, когда фото выведено на почти двухметровый экран, я могу разглядеть розовую щёлочку между её ног и веснушки на верхней части её груди.
«Она не мне это отправляла. Они предназначались для другого мужчины. Она ненавидит меня. Она возненавидела бы меня ещё сильнее, если бы узнала, чем я занимаюсь».
И всё же я не могу остановиться.
Я тянусь вниз и стягиваю влажные шорты. Член высвобождается, на кончике уже проступает предэякулят. Я не свожу с неё глаз, с сокрушённым вздохом опускаясь обратно на диван и проводя рукой по бархатистой коже своего члена. Лосьон лежит в спальне, но я не могу заставить себя оторваться от изображения Саммер на экране, чтобы сходить за ним. Я плюю себе на руку и продолжаю водить вверх-вниз. Я представляю себя между этих бёдер, раздвигающим их ещё шире, чем они уже раздвинуты. Я хочу увидеть её вблизи. Я хочу попробовать её на вкус.
Уже знаю, что это не займет у меня много времени. Я фантазировал о ней тринадцать лет, но у меня никогда не было ничего подобного перед глазами. Я бесчисленное количество раз представлял её обнажённое тело, злобно надрачивая на мысли о том, как наматываю её волосы на кулак, пока она была за тысячи километров отсюда и презирала меня до глубины души.
Я тоже её ненавижу, но, блядь, она же ходячая, говорящая, сводящая с ума ожившая фантазия.
Я представляю её на коленях передо мной в этом розовом кружеве, медово-каштановые волосы рассыпаны по плечам. Она смотрит на меня снизу вверх большими глазами и говорит что-то дерзкое.
— Возьми меня в рот, — произношу я.
Отлично. Теперь я ещё и диалоги добавил.
Но она подчиняется, и я закрываю глаза, представляя, каково это. Она, блядь, такая горячая, чувственные очертания тела на экране кажутся нереальными из-за того, насколько идеальны пропорции. У неё есть места, за которые можно ухватиться, места, которые можно шлёпать, сжимать и сосать, но при этом подтянутый от всех её занятий йогой живот. Я никогда не трахал кого-то, кем был бы настолько хронически одержим, и то короткое время, которое требуется мне, чтобы кончить прямо себе на пресс, показалось бы унизительным, если бы она была здесь и видела.
Как только я перестаю тяжело дышать, ловя воздух, я оглядываю себя, и тяжёлый груз ярости, смешанной с виной, затапливает вены. Я с силой бью кулаком по деревянному журнальному столику.
— Блядь!
Я должен заставить себя удалить эти грёбаные фотографии.
«Завтра. Я удалю их завтра».

Тринадцать лет назад
— Ты не должен разрешать ей это надевать. Это непристойно.
Я пристально смотрю на Саммер, пока её мама помогает ей заколоть косы вокруг макушки. Саммер закатывает на меня глаза в зеркале. Мой отец кряхтит, хватает меня за руку и выталкивает наружу через открытую раздвижную заднюю дверь.
— Мы не указываем женщинам, что они могут и чего не могут носить. Тебе лучше усвоить это прямо сейчас, сын.
И всё же я не могу оторвать от неё глаз в этом платье. Когда Уилл пригласил её на выпускной, час спустя я разукрасил ему лицо прямо посреди раздевалки.
— Дейтон, посмотри на меня. Во-первых, Саммер — не моя дочь. Во-вторых, она твоя сводная сестра, так что тебе не следует смотреть на неё подобным образом.
Я наконец отрываю взгляд от прозрачной ткани, обнажающей половину её бока, чтобы встретиться с его взглядом.
— Если она не твоя дочь, то с какой стати она мне сестра?
Он сжимает челюсти.
— Тебе нужно относиться к ней лучше. Я не знаю, в чём твоя проблема. Клара и Саммер любезно попытались принять тебя в свою жизнь. Ты обязан ответить им той же вежливостью.
Мой взгляд снова устремляется на неё. Её округлая задница чётко обрисована в слишком обтягивающем бледно-жёлтом платье.
— Она встречается с моим другом. Я что, должен просто спокойно к этому относиться?
Он вздыхает, потирая затылок.
— Если он хорошо к ней относится, то в чём проблема? Ты должен желать ей счастья.
«Никто не хорош для неё. Меньше всех — Уилл».
— Все парни талдычат о ней всё блядское время. Меня тошнит уже слушать.
Настолько тошнит, что тренер пообещал отстранить меня от игр, если я ударю ещё хоть одного игрока. Я едва отговорил его не звонить моему отцу из-за того, что произошло сегодня с Уиллом.
Янтарные глаза отца сужаются, когда он смотрит на меня.
— Ну, защищать её — твоя обязанность. Неужели я тебя ничему не научил? Я воспитывал тебя джентльменом. Мы заступаемся за женщин.
«Вот почему врезать Уиллу было правильным шагом. Всё, чего он хочет — перепихнуться».
— Я так и делаю. Но это не значит, что она должна мне нравиться.
Он сжимает челюсти.
— Я разочарован в тебе, Дейтон. Она потеряла отца точно так же, как ты потерял мать.
— Дорогой? Мы можем сделать семейное фото? — Клара появляется в дверях, на её губах играет натянутая улыбка.
— Конечно, милая.
Отец хватает меня за руку, увлекая в дом.