Страница 54 из 62
Увы, фрейлина оказалась толстокожей особой и кошачье недовольство всерьёз не восприняла.
— Я вас услышала, произнесла я твёрдо.
Мне нужно было время. Время, чтобы подумать, как развернуться и обойти свои же правила.
Я видела взгляд несчастной Эллары – девчонка смотрела на меня с таким ужасом, как будто я уже подписала ей приговор.
Это был не взгляд девушки, которая подарила невинность любимому человеку, нет. В тёплых карих глазах застыла боль.
Корри подошёл к дочери Судьи и, неожиданно для меня, запрыгнул ей на колени, подставляя бок. Задергал в экстазе лапкой. От мантикора прилетело ощущение самодовольства и довольства одновременно.
А ещё – покой и уверенность.
Он облизнулся, показал острые белые клыки и почти по-человечески кивнул.
И что это значит?!
Можно мне пособие по языку мантикор?
— Сначала я завершу первый этап отбора, – произнесла с рассеянной улыбкой, – а потом оставшиеся девушки пройдут испытание на артефакте.
— Правильное решение, моя принцесса, – снисходительно кивнула мне фрейлина и, наконец, вернулась к своей госпоже.
— Не обращайте внимания на глупые сплетни, Эллара, расскажите о себе и своих увлечениях, о том, чего бы вы хотели добиться, состоя на службе у меня..
— Я.. – девушка низко опустила голову. Сглотнула. Вскинула взгляд, в котором светилась упрямая решимость, – я недостойна быть вашей фрейлиной, госпожа. Я только сейчас поняла, что во дворце всё.. всё может быть очень сложно. Я не справлюсь. А я не хочу.. Не готова никого подводить.
Её голос дрогнул.
Мраковы яйца, она готова отказаться от престижа, практически объявить всему свету, что сплетники правы – лишь бы тень её позора не пала на меня!
Я ощутила, как знакомая сила бурлит в крови, выстреливая пузырьками. Магия взбесилась от волны моих яростных эмоций.
— Я ведь сказала – не стоит ни о чем беспокоится, Эллари, – мой голос звучал спокойно, уверенно, мягко.
Девушка бессознательно продолжила поглаживать размякшего Корри.
— Я никогда не обращаю внимания на глупые сплетни. Их обычно распускают те, кому нечем заняться, или за кем водятся те же грехи, – голос я понижать не стремилась.
— Но я..
— Ответьте на мои вопросы. А потом – посмотрим, – не знаю, что она увидела в моём взгляде, но протестовать внезапно перестала.
Ещё час протек в почти бессмысленных беседах – я уже и так знала, кого возьму.
Императрица больше не вмешивалась, и это пугало. Я не верила, что она сдалась.
Это женщина сдаваться не умела. Будь это кто-то другой – я бы таким человеком даже восхитилась. Но она..
Я её уничтожу. Клянусь, уничтожу.
— Вы уверены в том, что делаете, Ваше Высочество? – Лиола Шаттен подошла ко мне только тогда, когда первый этап отбора был окончен, и с нами осталось всего семеро девиц.
Трое из них были теми, кто не ввязывался в скандал, четвертой – белая, как смерть, Эллара.
Герцогиня не пыталась указывать мне, что делать, не вмешивалась, не командовала. Только наблюдала и изредка давала короткие хлёсткие комментарии, которые мне очень помогали.
Я вскинула внимательный взгляд на замершую женщину.
Она казалась безмятежной, и только на донышке темных глазах светилась лёгкая ирония.
Взгляд говорил:
— Тебе понравилась игра, девочка? Вы, дети, так любите играть. Только смотри не заиграйся, будь осторожнее..
— Маррамяу, – басовито и солидно заметил Корри.
Он так и остался с Элларой, и теперь настолько разленился, что едва подергивал хвостом.
«Рабы, какие же вы шумные и надоедливые», – говорил его взгляд. – «принесите поесть лучше. Сколько можно бессмысленно открывать свои маленькие пасти? Пасть существует для того, чтобы класть туда еду!».
— Я знаю, что делаю. И спасибо вам за поддержку, Ваше Сиятельство. Это очень ценно для меня, – я посмотрела женщине в глаза и едва заметно кивнула.
Мы друг друга вполне поняли.
— Кайса, распорядись насчёт закусок, нам пора сделать перерыв, – громко объявила императрица.
— Мой слуга уже позаботился о закусках, Ваше Величество, – герцогиня Шаттэн изящно качнула головой.
— Не думаю, что разделяю ваши пристрастия.. в пище, – ядовито улыбнулась императрица, – меня не прельщают чужие объедки.
Это было на грани оскорбления, но герцогиня только мягко рассмеялась, словно всё сказанное было отличной шуткой.
— Магия способна на настоящие чудеса, вам ли не знать, Ваше Величество? Пища, сдобренная волшебством, всегда вкуснее и доступнее. Как и мужчина, не так ли? Но я предпочитаю чистые ингредиенты..
Чтоб все гайки закрутились! Герцогиня только что намекнула императрице, что император всё ещё рядом с женой только из-за её магии? И что его любовь к Лиоле – настоящая, а отношения с императрицей – магическая подделка?
Вот эта женщина! В её стойкости я черпала силы.
Теперь провернуть то, что я задумала, будет проще.
Страха нет. Есть только уверенность в собственной правоте.
* * *
Хелени Мъярг выпрямилась, став похожей на стрелу. Ещё мгновение – и вцепится, пронзая сердце.
Ярость. Желание расправы. Лютая злоба.
— Ой, – вошедшая вслед за Маэни служанка неловко дёрнула рукой, чуть не пролив чайничек.
— Пошла вон. И чтобы сегодня же и духа твоего во дворце не видели, – в глазах императрицы сверкнули лиловые огни.
Хорошо, что поднос Маэни перехватила, тут же пристроив на стол.
Несчастная горничная пыталась не разрыдаться. Нужно будет о ней позаботиться. Если девочку перевести в другое крыло или на кухню, временно, императрица о ней быстро забудет.
Чаепитие прошло почти в гробовом молчании. Зато мне удалось задать нужный вопрос Маэни и получить на него ответ.
Я послала Элларе ободряющий взгляд и поднялась.
— Ну что ж, девушки, настала пора объявить второй этап нашего отбора. Каждая из вас должна будет подойти и коснуться артефакта, который покажет состояние вашего здоровья. Целитель подтвердил, что его присутствие не требуется.. – я заставила себя не рычать.
Девочки не виноваты в этом фарсе. И я – тоже не виновата. Если всё получится, долго им со мной мучиться не придётся.
Герцогиня Шаттен водрузила на стол сияющую друзу кристалла. Если у кого-то есть серьёзные проблемы со здоровьем, он окрасится в оранжевый или алый, а если девица не невинна – в золотой.
— Эрса Эллара Стаэлли, вы первая, – ободряюще кивнула я зелёной от ужаса девушке.
Та встала, и на негнущихся ногах двинулась к столу, как на казнь. Её подруга кидала на меня гневные взгляды.