Страница 21 из 62
Глава 8. Шаннер Мъярг
Мужчина замер на пороге, наблюдая за крепко спящей девушкой.
Во сне она свернулась клубком под одеялом, обхватила себя руками – как будто пыталась защитить.
Такие привычки не появляются просто так. Как и решимость схватиться за нож. Как и ненависть загнанного зверя во взгляде. Как и готовность договариваться любой ценой – лишь бы избежать ненужного исхода.
Аэри Сорлейн не могла быть такой женщиной. Он разговаривал с её братьями.
Грэя Шаннер знал уже давно, очень давно. Это была некрасивая история. Молоденького офицера подставили и фактически подвели под смертную казнь. Никто бы не стал разбираться, всё было просто и очевидно. Если бы Шаннер не был чуть более недоверчивым.. Если бы не предпочитал самостоятельно разбираться в подозрительных вопросах..
Грэйсона он выдернул из-под виселицы в последний момент. В буквальном смысле – его решили тихо повесить на заднем дворе тюрьмы, а позже списать всё на самоубийство, бросив тело в камере. Заговорщики заметали следы.
К их несчастью, Шаннер всегда был очень удачливым.
Молодой офицер рассказал ему достаточно, чтобы расследование повернуло совсем в другую сторону и полетели головы. Грэйсон Сорлейн отчаянно цеплялся за жизнь и рискнул душой, чтобы вернуть себе здоровье и магию.
Что ж.. Иногда боги любят рисковых. Это был тяжёлый выбор и непростое решение, но Шаннер ни на секунду не пожалел, что приоткрыл Сорлейну одну из тайн своего рода. Взамен он получил безусловную преданность и безгранично верного ему человека. Человека, ставшего одним из самых могущественных магов империи.
Раньше у Шаннера не было необходимости расспрашивать Грэя о его семье. Тем более, что Грэйсон с ними давно не общался – опасался, что не сумеет совладать с новой силой и навредит родственникам.
Теперь поговорить о семействе Сорлейн пришлось, но этот разговор оставил странный осадок.
Грэй любил сестру, но описывал её как наивную и слишком порывистую девушку, часто витающую в облаках.
Аэри Сорлейн любила участвовать в затеях братьев и терпеть не могла исконно женские занятия, ужимки, балы, разговоры о кавалерах и прочую ерунду.
Но она была юной девушкой, и, как все девицы, грезила о любви. Грэй был уверен, что Аэри влюблена в Тристана. Он не одобрял этот брак, считая, что сестре не место при дворе, но что он мог сделать?
Кэссард, младший брат, считал, что Аэри околдовали, а теперь злые чары развеялись и сестра очнулась, став собой.
Императрица жаловалась, что невеста затребовала грандиозную свадьбу, выбирая самые дорогие наряды и украшения и вскользь упоминала, что девушка весьма несдержанна и не скрывает своего восторга от возможности скупать всё, к чему лежит душа, и помыкать прислугой.
Тристан смеялся, называя невесту глуповатой деревенской простушкой-пастушкой.
Но сегодня всё изменилось.
Нет, Шаннер никогда не питал иллюзий по поводу брата и мачехи.
Хелени Мъярг ненавидела саму мысль о том, что на престоле будет сидеть не её обожаемый сын. Тристан ненавидел его «потому что». Потому что сам был недостаточно умен, а ещё ленив, слаб, зависим и предпочитал во всех делах отдавать инициативу матери. Но это не мешало ему чувствовать себя вечно оскорблённым героем.
Маска младшего принца, гуляки и раздолбая, пользовалась успехом у девушек, но что под ней?
Шаннер бесшумно закрыл дверь во вторую спальню, возвращаясь в кабинет.
Он не вмешивался в дела императрицы и Тристана. Такова была договоренность с императором.
Однако это не мешало наследнику следить за ними. И за многими другими. Он всегда знал, что власть будет его. И также знал, что отец крепок и силен, и проживёт ещё много лет, несмотря на то, что магия рода в нём так и не пробудилась полностью.
Шаннер Мъярг не занимался благотворительностью и не помогал всем желающим. Он не прощал пренебрежения, предательства, небрежности в работе.
Всё, что про него говорили – было правдой. Почти.
Но.. Острые загнутые когти блеснули в свете лампы.
Далеко за окном виднелись отсветы воздушного порта. Там стояли дирижабли.
Где-то на юге столицы наверняка кипела жизнь – курьерская служба, почта, срочные гонцы.. Ездовые змеи тоже пользовались популярностью, как и их наездники. Доставляли они быстрее, чем дирижабли, но на более короткие расстояния, и большие грузы не брали.
Жизнь кипела.
Мысли лениво перескакивали с одной на другую. Пальцы сжали перо. Железный стержень плюнулся чернилами.
Зачем он вмешался? Не мог отказать Грэйсону? Чушь. Был заинтригован? Пожалуй.
Но этого было мало. Мало для того, чтобы вмешаться в игру против отца. У него с императором и без того были слишком непростые отношения, чтобы осложнять их ещё сильнее.
Так в чем же дело?
Выражение ледяного лица почти не изменилось. Только глаза ещё ярче вспыхнули живым пламенем.
Зверь внутри него жадно потянулся.
Что-то было в этой молодой женщине. То, ради чего он захотел рискнуть. Он хотел разгадать её. Хотел узнать её. Хотел..
Аэри теперь Мъярг оказалась интересной особой. А вот яд в её бокале, который передал Кэссард Сорлейн, злоба императрицы, странное решение императора и его молчание настораживали.
Перед глазами снова встали алые следы на руках девчонки.
Шаннер оскалился. Насилие над женщиной? Мерзость. Впрочем, Тристан частенько бывал груб с женщинами. Брат привык, что всё подаётся ему на золотом блюде, и не терпел пренебрежения к своей особе.
Отношения супругов всегда остаются между ними. Это непреложный закон. Глупый закон.
Это дело не касалось наследника.
Но не теперь.
Перо скользнуло по бумаге.
Завтра Тристан отбудет вместе с императорскими дипломатами готовиться к высокой встрече. Пора ему перестать только числиться одним из членов дипломатической службы.
Императрица уедет в летний дворец, который срочно потребует её внимания. Это он сможет устроить.
И посмотрит, что предпримет Аэри из рода Сорлейн.
В её видения Шаннер всерьёз не верил, но и не проверить не мог. Девчонка определённо что-то знала. Что-то видела. Чем Энрис не шутит, возможно, ошибается сейчас он сам, а в его руках – бесценное сокровище и ключ к процветанию империю. Он обязан учесть всё.
Обязан.
Мысли снова перескочили на девчонку.
Она действительно боялась чужих прикосновений. Удара?
Аэри Сорлейн оказалась совсем не такой, какой он её представлял.