Растворенные

Он быстро проглядел письмо. Коллеги нашли старое интервью с Эрнстом Абельсеном. Оно было опубликовано в тысяча девятьсот семьдесят первом году.

– Речь в нем идет о его детстве и его отце, пасторе Абельсене, – объяснил Лиам, – а затем сообщается, что у Эрнста была младшая сестра, которая погибла в детстве. Это была трагедия, несчастный случай. Она утонула в резервуаре с навозной жижей!

– Что? – воскликнула Дея, казалось, она сейчас вырвет телефон из рук Лиама. – Они уверены, что речь идет об Эрнсте?

Лиам кивнул и продолжил:

– Эрнст и его младшая сестра играли в поле за соседской фермой. Не говорится, как именно все случилось, но младшая сестра упала в этот резервуар. Эрнст – он тогда был еще маленьким – не смог вытащить ее, и никто не услышал его крики о помощи. Не имея возможности помочь, он вынужден был наблюдать, как младшая сестра медленно тонет…

Лиам поднял голову.

– Это случилось почти восемьдесят лет назад.

– Я никогда не слышала этой истории, – сказала Дея. – Я знала, что у Эрнста была сестра, но не представляла, что она умерла такой ужасной смертью. Думаю, мой отец тоже не знал. Он еще не родился, когда это случилось. У отца и Эрнста были довольно натянутые отношения почти всю жизнь.

– Но Эрнст, конечно, помнит, – сказал Лиам, – и не исключено, что он рассказал эту историю Йоханнесу.

Дея застыла на месте, опустив руки. По ее лицу было видно, что она напряженно думает.

– Когда я была ребенком, почти каждое лето я проводила неделю с бабушкой и дедушкой в пасторской усадьбе. Йоханнес тоже там часто бывал, и хотя он был младше меня, мы с ним играли, нам было хорошо.

– Значит, ты знаешь те места, где выросли Эрнст и твой отец?

Дея кивнула.

– Мой дед был в чем-то такой же, как Эрнст, я его не очень любила, и мы с ним никогда не были близки. Но бабушка была похожа на моего отца. Она была доброй, и нам, детям, с ней было хорошо. Мне у них всегда было хорошо. За их фермой было место, куда нас не пускали, потому что дедушка не разрешал. А так мы могли бегать и играть всюду, где хотели, но в том месте, которое он для нас точно определил, находиться было строжайше запрещено.

– Из-за утонувшей девочки? – предположил Лиам.

– Понятия не имею, потому что никогда не слышала об этом несчастном случае, но мы все равно ходили туда, потому что Анна, которая там жила на ферме с мужем, угощала нас хлебом с медом. Они держали ульи на заднем дворе. Мне всегда казалось, что нам не разрешали туда ходить из-за ульев.

– И там был резервуар для навозной жижи?

Лиам говорил так торопливо, что слова налетали друг на друга.

– Да, я почти уверена в этом. Но прошло много лет с тех пор, как я была там в последний раз.

– Ты можешь сказать, где это? – вмешался Мартин. – Я немедленно отправлю туда группу!

– Место нетрудно найти, дом находится у церкви Керум, – ответила Дея. – Один из домов позади церкви.

– На Керумсвай, – сказал Мартин, указывая на церковь на карте. – Но вокруг церкви Керум довольно много резервуаров.

– Нам нужны координаты всех резервуаров возле церкви.

Лиам оторвал взгляд от карты Фюна и посмотрел на Мартина, который уверенно кивнул.

– Отправляем туда людей и поднимаем все люки в округе.

Мартин снова кивнул.

– А нам с тобой, – Лиам посмотрел на Дею, которая застыла на месте, – нам нужно снова поговорить с Эрнстом, пусть расскажет, где именно произошел несчастный случай.

Когда они подошли к дому, в окне кухни все еще горел свет. Дея представила себе, как Мона сидит на кухне в полной растерянности. Наверное, ей следовало остаться с ней, подумала она. Но сейчас у нее не было такой возможности.

Дея громко постучала, затем сама открыла дверь и пошла прямо на кухню. Там никого не было. Она обошла весь дом, выкрикивая Эрнста и Мону, но ей никто не ответил. Она направилась к спальням и тут услышала позади себя голос Лиама.

– Их машины нет. Они уехали!

Дея все равно проверила гостиную и заглянула в спальни – обе кровати были пусты. Халат Моны валялся на стуле.

– Поехали! – крикнул Лиам.

Дея быстро побежала к выходу. Они добежали до дома Йоханнеса и сели в машину.

Когда они добрались до Керума, Лиам передал ей карту, которую им дал Мартин, на ней были отмечены все дома вокруг церкви.

– Ты что-нибудь узнаешь?

Ночное небо над ними было черным, и дождь бил по ветровому стеклу.

– Узнаю ли? Нет, совсем! Как, черт возьми, я могу узнать здесь хоть что-то?! Не видно ни зги, и прошло уже больше тридцати лет с тех пор, как я в последний раз приезжала сюда на каникулы, – сказала Дея, вытирая внезапно подступившие слезы, но потом взяла себя в руки и включила прожектор на крыше машины. Теперь им было видно колокольню.

Дея наклонилась над картой.

– Подожди… Мы ходили через поля к Альфреду и Анне, и…

Она внимательно изучала карту.

– Если церковь там, то… ну, тогда, наверное, надо ехать по той грунтовой дороге!

Часы на приборной панели «пассата» показывали 02:27, когда Лиам и Дея въехали на узкую грунтовую дорогу вблизи церкви.

– Ты уверена, что картографическая группа отметила резервуар в этом направлении? – спросил Лиам. – По-моему, те, что на карте, находятся дальше.

– Не знаю, но именно здесь нам не разрешал играть дедушка, это точно.

Дея вглядывалась в темноту и уже не сомневалась, куда надо ехать.

– Дом Анны и Альфреда был в конце этой дороги.

Лиам осторожно вел машину по неровной, ухабистой дороге, и вскоре они добрались до дома, спрятавшегося за густыми зарослями старых деревьев.

Они остановились, не выключая фары, и попытались сориентироваться. Это был довольно большой хутор, и грунтовая дорога шла мимо него дальше.

Дея вышла из машины и огляделась. В доме было темно, но в свете автомобильных фар на мелкой гравийной крошке хорошо были видны свежие следы широких колес.

– Резервуар был там, за хлевом, – она уверенно махнула рукой.

– Сейчас здесь живет какой-то старик, – сказал Лиам за ее спиной.

Он заглушил двигатель, но фары все еще горели. Они отбрасывали яркий свет на побеленную кирпичную кладку.