Растворенные

– Анализ мочи – это они быстро прислали, и с остальным теперь уже тоже разобрались… Я сказала, что ты им очень благодарен за то, что они так быстро все сделали.

– Йес, йес, – Лиам прочитал плотно исписанный листок. Они послали на анализ все, что можно было найти в доме: грязные чашки, кружки, столовые приборы и тарелки, а также полотенца из ванной и кухни и подушки из гостиной и спальни.

Беата, Питер, Клаус, Мона, Силье, дети Клауса, бывший муж Беаты, Йоханнес и Хеннинг, могильщик.

Он разочарованно посмотрел на Дею.

– Отпечатки пальцев?

– Тех же людей.

– Нам надо узнать, где этот тип берет диприван.

В эту минуту распахнулась дверь и коллега, имя которой Дея не смогла сразу вспомнить, резко прервала их разговор.

– Нам позвонил Бент Мёллер Нильсен. Он утверждает, что черный «гольф», похожий на тот, который разыскивается, принадлежит ему.

Уже второй раз за эти дни Лиам с Деей ехали по грунтовой дороге к дому Бента Мёллера Нильсена в окрестностях Вернинге. Еще до того, как они свернули во двор, отец Беаты показался в дверях и пошел им навстречу. Рукава рубашки были закатаны; подняв руку, он поприветствовал их.

В тени под большой липой в левой части двора стоял черный «Фольксваген-Гольф» с забрызганными дверцами.

Первое, что заметил Лиам, это то, что на машине был номерной регистрационный знак с буквами AC.

Дея сразу же пошла к машине. Она достала свой мобильный телефон и стала сравнивать ее с «гольфом» на фотографии Нассрин.

– Есть новости про Беату и остальных? – спросил Бент, протянув руку Лиаму.

– К сожалению, нет.

Лиам подошел к машине.

– Я сидел в гостиной, смотрел пресс-конференцию и позвонил, как только увидел фотографии машины. В первую очередь я обратил внимание на вмятину и царапину.

Дея присела на корточки позади машины и сфотографировала вмятину и фаркоп, потом повернулась к Бенту и попросила ключ от машины.

Он уже держал его наготове и тут же протянул его ей. Дея открыла багажник и наклонилась над ним. По багажнику была размазана грязь, и можно было предположить, что кто-то менял номера.

Она ничего не сказала, но сфотографировала и замок, и нижнюю внутреннюю часть багажника. Потом она повернулась и коротко кивнула Бенту.

– Мы можем зайти в дом и немного поговорить? – спросил Лиам, уже направляясь к двери, хотя Бент еще не успел ответить.

Бент провел их в гостиную, и Лиам пожалел, что они зашли, когда увидел мать Беаты в кресле у окна.

– Может, пойдем на кухню? – предложила Дея, снимая ботинки в коридоре.

Мать Беаты вежливо кивнула им, но не произнесла ни слова, когда они проходили через гостиную. На коленях у нее лежало вязание, но она, скорее, просто перебирала пальцами пряжу, наблюдая за синичкой, залетевшей в маленький круглый стеклянный скворечник за окном.

– Мы бы хотели поподробнее расспросить вас о вашей машине, – начала Дея. – К тому же я должна предупредить вас, что ее заберут на техническую экспертизу в Оденсе. Кроме того, мы бы хотели провести обыск в вашем доме, и как вы знаете, это может быть сделано либо с вашего разрешения, либо при наличии ордера на обыск.

Бент сел напротив них. Он выглядел одновременно растерянным и немного озадаченным.

– Я ничего не понимаю! Вы же не думаете, что я причастен к исчезновению собственной дочери? Я позвонил вам, потому что хочу помочь. Потому что думал, что вы по крайней мере сможете вычеркнуть один «гольф» из списка.

Из гостиной послышалось тихое пение.

– У нас есть все основания полагать, что ваша машина побывала прошлой ночью в Ассенсе, где исчез еще один человек, – объяснила Дея. – Естественно, мы не можем сказать наверняка, пока не проведем экспертизу.

– Я не был вчера в Ассенсе.

Его взгляд скользнул в сторону двери.

– Я и не говорю, что были, но, может быть, ваша машина там побывала?

Он отрицательно покачал головой.

– Где вы были вчера вечером около девятнадцати часов? – спросил Лиам.

Бент выпрямился.

– Я был здесь, вместе с женой и ее сестрой. Мы ужинали, это у нас такая традиция, мы ее поддерживаем с тех пор, как жена заболела. Эллен ужинает с нами раз в две недели по четвергам.

Бент встал и подошел к кухонному столу, где взял лист бумаги и записал номера телефонов своей невестки.

– Значит, ваша машина вчера никуда не выезжала? – подытожила Дея, и Лиам почувствовал, что ее энергия истощается.

Бент положил ладони на стол и опустил взгляд на клетчатую кухонную скатерть.

– На самом деле, я не знаю, – сказал он.

Он побледнел, и в его взгляде была какая-то нерешительность, когда он поднял голову.

– По правде говоря, я не заметил, стоит ли машина у дома. Ключ находится в дровянике, и время от времени его берет Микаэль. Это сын соседей, и я разрешаю ему брать мою машину, когда его собственная в ремонте.

– Понятно, значит, ключ вы держите в сарае для дров? Кто-нибудь еще об этом знает?

– Нет, не думаю. Я редко пользуюсь машиной, в основном на ней ездит Беата.

– Значит, Беата тоже берет вашу машину? И она тоже берет ключ из сарая?

– Нет, у нее свой ключ.

Дея замолчала. Надо разузнать про сына соседей и выяснить, где ключ Беаты. Она была почти уверена, что в то утро, когда Беата исчезла, в ее доме не обнаружили ключ от машины. Теперь придется снова все обыскивать. Она выглянула из окна во двор, где стояли полицейские машины. К ним прибавилась еще одна. Она узнала выходившего из нее мужчину. Это был журналист из газеты «Экстра бладет». Пресса не дремлет, они, вероятно, узнали, что полиция на нескольких машинах выехала к отцу Беаты, и через пять минут это, несомненно, станет breaking news[5] на сайте газеты.

Питер проснулся от стука в дверь террасы и вскочил с дивана. У него потемнело в глазах, и ему пришлось уцепиться за спинку.

Снова раздался стук. Он отодвинул занавеску и увидел Мону. В руках у нее было блюдо, прикрытое салфеткой.

– Что?

– Просто решила проведать тебя, – сказала она немного извиняющимся тоном. – Я принесла яблочный пирог.

– У меня в рот ничего не лезет.

– Почему бы мне не сварить тебе чашечку кофе? – предложила она. – Кофе тебе точно не повредит.

Открыв дверь, он тупо уставился на нее.