Растворенные

В дверях появился улыбающийся Питер. Волосы растрепались после прогулки на ветру, он выглядел бодрым, через руку была перекинута куртка.

– Привет, чем могу помочь?

Он повесил куртку на вешалку и пригласил ее в дом.

– У меня была назначена встреча с Беатой полчаса назад, но она не пришла и не отвечает на звонки, – сказала Мона. – Это совсем на нее не похоже.

– И правда не похоже, – сказал Питер и положил ключ от машины на столик у входа. – Я сейчас поднимусь наверх, может быть, она пошла вздремнуть.

Мона, не раз бывавшая в доме, пошла на кухню поставить кофе. Если Беата спит, то, наверное, ей не повредит чашечка свежезаваренного кофе.

Кофейная машина шипела, когда Питер спустился вниз. Он покачал головой.

– Ее нет наверху. Наверное, она в церкви. Ты заходила туда?

Мона кивнула и сказала, что там они и договаривались встретиться.

– Наверное, она просто об этом забыла.

Она немного виновато пожала плечами, подумала, что не хочется казаться навязчивой и что ей вообще тут делать?

– Я потом как-нибудь зайду, – поспешно сказала она.

– Подожди, я сейчас отправлю ей сообщение. Думаю, сразу появится.

– А может, она уехала в магазин и, значит, вот-вот вернется, – сказала Мона, как будто это она должна была объяснить, куда подевалась Беата. – Я видела, что машина ее отца вчера вечером стояла здесь, но теперь ее нет.

– Беата обычно всегда сообщает мне, когда куда-то едет, – сказал Питер, отправляя сообщение.

Он сел за кухонный стол и взял в руки дымящуюся чашку кофе, которую перед ним поставила Мона. Изучил заголовки газет, которые лежали перед ним на столе, и снова посмотрел на свой телефон.

– Что, ответила? – спросила Мона. Она все еще стояла у кофейной машины.

– Нет пока.

Питер с отсутствующим видом провел рукой по затылку.

– Наверняка через минуту ответит.

Обычно они никогда не оставались вдвоем. Мона не знала, о чем с ним говорить, и чувствовала некоторую неловкость.

Не ожидая того, что Беата ответит на его сообщение, он позвонил ей и некоторое время сидел, прижав мобильный телефон к уху, а потом отключился и положил телефон на стол.

– Ее мобильный вне зоны действия.

Наморщив лоб, он предпринял еще одну попытку.

– Не знаю… Либо выключен, либо разрядился.

Теперь уже он почувствовал себя неловко. Он извинился перед Моной за то, что ей приходится ждать, хотя Беата договаривалась с ней о встрече.

– Главное, чтобы она была в порядке. У нее уже большой срок, я в этом смысле беспокоюсь. Когда ты видел ее в последний раз?

– Сегодня ночью. Я не мог уснуть, поэтому встал в половине четвертого и поехал покататься, а она спала.

– В половине четвертого? – переспросила Мона с удивлением. – Рановато.

Питер кивнул.

– Да, понимаешь, у меня проблемы со сном.

Затем он резко встал и вышел в коридор. Когда он вернулся, вся его бодрость куда-то исчезла, лицо было смертельно бледным.

– Все ее туфли и сандалии на месте, она ведь не могла уйти босиком.

– Думаю, надо позвонить Йоханнесу, – встревоженно произнесла Мона, заразившись его беспокойством. – Пусть возвращается со своей конференции, вдруг она заболела или с ней что-нибудь случилось…

Она встала и направилась в кабинет Беаты, чтобы позвонить сыну, когда ее хриплым голосом позвал Питер. Она повернулась и пошла назад в кухню.

Питер молча положил перед ней записку, которую не сразу можно было заметить: она лежала под газетой, под страницами раздела «Культура».

– Ян! – улыбаясь, представился коренастый мужчина. Он стоял у заброшенного дома, куда его попросили приехать Лиам и Дея.

– Вот тут мой парнишка нашел ее! – Он с таким энтузиазмом мотнул головой, что его редкие волосы зашевелились.

– Можно взглянуть на камеру? – спросила Дея, разглядывая коренастого мужчину. Тот улыбнулся еще шире, и Дее вдруг показалось, что его лицо вот-вот лопнет от гордости за то, что он помогает полиции. Он с готовностью полез в карман куртки и вытащил маленькую камеру. Она лежала в пакетике для заморозки продуктов, но Дея не сомневалась, что отпечатки пальцев и этого Яна, и его сына были на ней со всех сторон и наверняка в таком количестве, что все остальные отпечатки уже давно стерлись.

Она взяла пакетик и стала разглядывать камеру. Маленькая коробочка размером примерно четыре на четыре сантиметра, с одной стороны из нее торчала маленькая резиновая антенна. Она посмотрела на Лиама.

– Вызовешь машину, чтобы сразу отправить ее криминалистам?

Если им повезет, то удастся получить данные и фото с камеры. Если нет, то, может быть, коллеги из Национального криминалистического центра выяснят, где была куплена камера. И кем.

Лиам кивнул и отошел в сторону, а Дея снова обратилась к мужчине:

– Не могли бы вы точнее показать, где находилась камера, когда ваш сын обнаружил ее?

Ян энергично махнул рукой в сторону деревьев.

– Камера была на дереве или мальчик нашел ее на земле? – попыталась уточнить Дея, но остановила его, когда он уже собирался было сделать шаг в заросли.

– Она была прикреплена вот там на ветке и…

– Как прикреплена? – перебила его она.

– Э-э-э… Скотчем защитного цвета. Очень прочно.

– А где сейчас этот скотч?

Ян неуверенно покачал головой, и счастливая ухмылка исчезла с его лица.

– Сын, наверное, выбросил его. Его ведь интересовала только камера. Он упомянул про скотч, потому что он точь-в-точь как тот, которым мы сами пользуемся, когда устанавливаем фотоловушки для наблюдения за животными на болотах.

– И где вы покупаете такой скотч? – спросил Лиам, и Дее показалось, что он готов тут же отправить туда патрульную машину.

– Мы покупаем в магазине «Охота и отдых» в Оденсе, но я думаю, такой скотч много где можно купить, и уж точно можно заказать через Интернет, я сам так несколько раз делал.

Лиам снова отошел в сторону, чтобы поговорить по телефону.