Страница 56 из 115
Я снова запнулась, неожиданно заливаясь краской до корней волос. Боже, ну и почему я так смущаюсь? Было бы из-за чего!
— ...странно, пристально, — закончила совсем тихо.
Замолчала, чувствуя, как сердце колотится от непонятного волнения. Глупость какая! Взрослая женщина, без двух минут мать, а веду себя как девчонка на выданье.
Марья заулыбалась, а потом наклонилась к моему уху и прошептала с заговорщическим видом:
— Вы ему нравитесь, госпожа! Зуб даю, что нравитесь!
— Что??? — я ошеломлённо уставилась на женщину, не веря собственным ушам. — С чего ты взяла?
Но Марья и не думала смущаться. Она сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на меня с такой лукавой хитринкой, что я окончательно растерялась.
— Я же не слепая, — сказала она спокойно. — Думаете, у нас с Афанасием по-другому было? Нет, мы друг друга поначалу терпеть не могли. Он такой суровый был, всё бурчал, огрызался. А я — гордая, упрямая. Всё норовила ему назло сделать.
Она усмехнулась, вспоминая, и в глазах её засветилось что-то теплое, ностальгическое.
— Но чем больше ругались, тем сильнее привязывались. А потом бах — и любовь, да такая, что ни минуты больше друг без друга прожить не могли. Во как!
Она развела руками, показывая, какая это была великая история, а потом вдруг опустила глаза.
— Только жаль... детишек Бог не дал.
В её голосе прозвучала такая тихая, непривычная грусть, что у меня сжалось сердце. Я хотела что-то сказать, ободрить, но она тут же тряхнула головой, отгоняя печаль, и снова посмотрела на меня с той же лукавой улыбкой.
— А вы, госпожа, не переживайте. Если он так смотрит — значит, всё у вас сладится. Просто время нужно.
Я всё ещё находилась под впечатлением от её слов, переваривая услышанное.
Я могу нравиться Евгению Петровичу? Как женщина?
Это же полный бред!!! Или… нет?