Страница 25 из 115
— Дорогая Екатерина Павловна, вы просто удивительно красивая женщина! Думаю, мы сможем договориться с вами о том, что устроит нас обоих. Вы в бедственном положении — бедная, несчастная, разведённая женщина. Вы же знаете, что с таким статусом мужа вам точно не найти. Всё, что вам светит, — это место какой-нибудь содержанки. Но, учитывая репутацию вашего бывшего мужа, никто не станет с вами связываться, поверьте. А вот я… я могу стать очень-очень удобным для вас партнёром. Заплачу за весь ход вашего дела. Добьюсь, чтобы вы получили максимально много средств от Трофима Петровича. Буду одевать вас в шелка, одаривать золотом. Только станьте моей! Это будет незабываемое время для вас. Время, когда вы будете блистать на балах, когда будете опираться на крепкое плечо настоящего мужчины. Посмотрите на меня — я гораздо лучше, чем ваш бывший муж. Вы должны сравнить и, безусловно, оценить это!!!
Он выпалил всё это на одном дыхании, а я наконец возмущённо вырвала руки из его пальцев.
— Да как вы смеете! — прошептала я. — Предлагаете мне стать вашей любовницей? Шантажируете меня исходом дела?
Услышав эти слова и разглядев выражение моего лица, Геннадий Филимонович сразу помрачнел. Глаза его снова блеснули, но теперь — злобно и непримиримо. Он сжал губы, сразу став похожим на разгневанного гнома, и презрительно бросил:
— Это не шантаж, а констатация факта. Вам никто не поможет, кроме меня. Вы нигде не найдёте такого дурака, который стал бы вкладывать свои средства в дело ненадёжного клиента. Если вам не помогу я, вы останетесь без гроша в кармане. Так и будете проживать у крестьянина на шее. Станете крестьянкой в тот же миг, как только я закрою ваш вопрос! Более того, как только кто-то из этих господ узнает, что вы нищая, как базарная баба, никто даже не захочет смотреть в вашу сторону. У вас вообще нет альтернатив, кроме меня. То, что я вам предлагаю, — великая милость. И вы должны хвататься за моё предложение как за единственную возможность выжить. Так что предлагаю не упираться, милочка, и не строить из себя недотрогу. Вы были замужем. Что такое жить с мужчиной, вы прекрасно знаете. Так что будьте добры, не упорствуйте. Не надо быть гордячкой. Если уж разводитесь с мужем, станьте покладистой — и весь мир будет у ваших ног!
Внутри меня всё кипело от отвращения и ярости. А ведь человек казался весьма положительным. Я ведь доверяла ему. Боже, какая низость — шантажировать женщину, попавшую в подобные обстоятельства!
Мне стало настолько противно, что я готова была плюнуть в эту разожравшуюся физиономию.
Вскочила на ноги и, глядя на него сверху вниз, гневно процедила:
— Я не собираюсь платить своим телом за вашу работу. У нас был договор. Вы выигрываете дело, а я отдаю вам приличную часть тех средств, которые ко мне придут. Но вы стали слишком жадным, Геннадий Филимонович. Не надо давить на жалость и пугать меня трудностями. Думаете, я не проживу без покровителя? Глубоко ошибаетесь! Очень глубоко… Если не одумаетесь и не прекратите вести себя по-свински, значит, мы с вами быстро распрощаемся.
Сказав это, я развернулась и поторопилась к двери.
Геннадий Филимонович бросился за мной.
Он успел схватить меня за руку, но я вывалилась в коридор, пытаясь оттолкнуть его. Он вцепился в меня, как репей, споткнулся на нетвёрдых ногах, упал на одно колено, но всё равно не отпустил мою руку.
— Катерина Павловна, — взмолился он, будто на колени встал намеренно, — прошу вас, не будьте такой категоричной. У нас всё получится, вот увидите! Это будет замечательно…
Я не могла поверить, что не разглядела в этом человеке настолько подлую натуру.
И тут рядом раздался презрительный голос:
— Ах ты ж… девка продажная! Устраиваешь шуры-муры прямо в чужом доме??? Разведись с моим братом, а потом вытворяй что хочешь!!!
Я резко развернулась, пытаясь вырваться из хватки Геннадия Филимоновича, и наткнулась на разъярённый, просто взбешённый взгляд своего деверя.
Евгений Петрович был похож на медведя, готового вот-вот броситься на жертву и разорвать её в клочья.
Я не успела опомниться, как он схватил меня за руку и потащил за собой, оставляя Геннадия Филимоновича стоять посреди коридора на одном колене и беспомощно смотреть нам вслед.
— Отпустите меня! — закричала я, пытаясь вырваться.
— Ну уж нет! — процедил Евгений Петрович. — Я не позволю марать имя своего брата и втаптывать его в грязь. Я лучше запру тебя где-нибудь, пока ваш развод не состоится. А потом падай куда хочешь! Хоть в яму, хоть в саму преисподнюю, где тебе самое место!!!
Не успела я очнуться, как оказалась затолканной в карету. Туда же уселся деверь – прямо напротив, и карета покатила прочь, оставив празднество и мой плащ позади.
— Куда вы меня везёте?! — прохрипела я внезапно севшим голосом.
— Поживёшь в моём доме узницей, — бросил Евгений Петрович злобно, — пока развод с моим братом не войдёт в законную силу. Я не позволю тебе шляться по мужикам, пока ты носишь его фамилию!
Я замерла, пытаясь переварить услышанное. Что-то не вмещалось в моей голове.
Как мне кажется, деверь не совсем честен со мной. И смотрит он как-то странно, честно говоря…
Боже, этот взгляд... Он по-прежнему волнует меня. Точнее, ту часть меня, которая осталась от прежней Катерины Павловны.
Но я это ненавижу!!!
— Если вы немедленно не отпустите меня, - процедила сквозь зубы, - я посажу вас в темницу за похищение!..