Страница 112 из 115
У меня перехватило дыхание, сердце рвануло куда-то к горлу, я замерла, чувствуя, как кровь начинает стучать в висках. Он вспомнил. Он действительно всё вспомнил! Значит, такова судьба. Значит, пришло время…
— Да, Евгений Петрович, — прошептала я, — я помню ту ночь. Это ваш ребёнок.
Он рассмеялся. Начал смеяться, как безумный — громко, радостно, почти истерично, и я смотрела на него, не понимая, что происходит. А потом я увидела в его глазах слёзы, которые текли по щекам, и поняла, что у этого человека случилась настоящая истерика счастья.
— Евгений Петрович, — проговорила я с волнением, — что с вами?
Он смахнул слёзы с глаз, успокаивающе поднял руки, пытаясь взять себя в руки, и улыбнулся сквозь влагу на ресницах.
— Простите, я, наверное, пугаю вас. Я сам себя пугаю. Просто я счастлив. Я счастлив, Катерина Павловна. Это моя дочь. Моя! — он на мгновение замолчал, а потом спросил тихо, почти робко: — Только ответьте, Катерина Павловна, а вы — моя?
Это был вопрос в лоб. Он возник резко, неожиданно, и я до сих пор не была к нему готова. Но разве я могла сказать что-то другое, когда смотрела в его глаза, полные надежды и любви?
— Я ваша, — прошептала едва слышно. Я правда это сказала?
Он улыбнулся — широко, радостно, будто в одно мгновение обрёл покой и смысл всей своей жизни.
— Спасибо, — проговорил Евгений Петрович с облегчением. — За ваше прощение. За то, что существуете. Спасибо за дочь. Спасибо за всё! Я обещаю, вы забудете прошлое, как будто его и не было. Теперь всё будет исключительно иначе. Клянусь!
И я поверила. Поверила до конца, по-настоящему. Потому что люди с таким взглядом не лгут…