Страница 32 из 50
- Спасибо. - Благодарю его из вежливости. За то, что помог забыть хотя бы на время.
- Не за что. - Он подходит ближе. В свете фонаря его лицо кажется строже, мужественнее.
Смотрим друг на друга. Между нами повисает тишина, наполненная каким-то напряжением.
- Мне пора.
- Да. - Соглашается, но не отходит.
И тут он наклоняется ко мне. Его губы касаются моих, осторожно, почти невесомо. Медленно, но не давая возможность отстраниться. Поцелуй мягкий, тёплый, совершенно не похожий на страстные поцелуи Тамерлана. В нём нет требовательности или собственничества. Только нежность.
И я не отстраняюсь, но и не отвечаю на поцелуй.
Глава 26
Сердце колотится так громко, что кажется, весь мир его слышит. Губы Адама тёплые, настойчивые, и на секунду я забываю обо всём на свете.
Запах его парфюма смешивается с тёплым вечерним ветром, и от этого кружится голова. Или от поцелуя? Уже не понять.
Я как будто растворяюсь в ощущениях.
И в голове всплывает воспоминание, наша третья годовщина свадьбы.
Я проснулась в постели одна, расстроенная тем, что Тамерлан даже не вспомнил о дате. Но когда спустилась на кухню, увидела стол, полностью заставленный белыми розами. Сотни цветов, а рядом с ними стояли тарелки с различными десертами, которые Тамерлан специально заказ у французского повара. - Прости, что не разбудил раньше. - Он обнял меня со спины. - Хотел сделать сюрприз. Его забота тогда тронула меня, и я расплакалась от счастья, понимая, что он помнит вещи, которые я люблю.
Я была желанной, и меня желал и любил Тамерлан. Он всё ещё занимает огромное место в моей жизни. И мне не хочется, чтобы кто-то другой ко мне испытывал подобное.
Сейчас воспоминания режут острее битого стекла.
И через мгновение реальность обрушивается на меня как ледяная вода.
Что я делаю? Стою посреди улицы и целуюсь с мужчиной, который не мой муж. С человеком, который открыто признается, что использует меня в своих играх против Тамерлана.
Что со мной не так? Почему я не могу просто сказать нет и уйти? Почему часть меня хочет причинить Тамерлану боль так же сильно, как он причинил её мне?
Резко отстраняюсь, почти толкая Адама. В груди сжимается невидимый кулак, дыхание становится поверхностным, частым.
- Нет. - Едва ворочаю языком, прикасаюсь к губам дрожащими пальцами. - Нет, это неправильно.
- Злата. - Он пытается приблизиться, но я делаю шаг назад.
- Не надо. Мне нужно подумать.
- О чём думать? - В его голосе появляется нетерпение. - Ты же сама понимаешь, что.
- Ничего я не понимаю! - Взрываюсь. - Мне нужно идти.
Злость кипит внутри, как лава в вулкане. Руки трясутся так сильно, что я сжимаю их в кулаки, пряча за спину. В животе всё сжимается в тугой узел, а дыхание становится поверхностным, частым.
Разворачиваюсь и почти бегом направляюсь к подъезду. Секунда превращается в вечность. Руки не слушаются, когда набираю код на домофоне, цифры расплываются перед глазами. Слышу, как за спиной хлопает дверца машины, и раздаётся гулкий шум двигателя. Адам уезжает.
Поднимаюсь в квартиру на подкашивающихся ногах. Свет в подъезде размываются в жёлтые пятна сквозь непролитые слёзы. В прихожей сталкиваюсь с мамой, она выходит из кухни с чашкой чая.
- Злат, ты почему такая бледная?
- Всё нормально, мам. Просто устала.
Знаю, что щёки горят от стыда, хочется провалиться сквозь землю.
Она внимательно изучает моё лицо. И у мамы появляется встревоженный взгляд.
- Может, поужинаешь? Я борщ сварила.
- Не хочется. Лучше пойду приму душ.
Скрываюсь в ванной, включаю воду и смотрю на себя в зеркало. Растрёпанные волосы, блестящие от непролитых слёз глаза, слегка припухшие губы. На лице написаны все эмоции: и смятение, и вина, и что-то ещё, в чём боюсь себе признаться.
Хочу стереть из памяти воспоминания об Адаме и одновременно прокрутить их снова. Ненавижу себя за эту слабость.
Когда я стала такой? Когда превратилась из уверенной в себе архитектора в жалкую жену, готовую мстить мужу через связь с другим мужчиной?
Что со мной сделала любовь к мужу?
Теперь я не знаю, кто я без него.
Принимаю душ, пытаясь смыть с себя не только усталость дня, но и запах, память о прикосновении чужих губ. Сомнения ползут по коже, как холодные пауки. Но горячая вода не может смыть то, что происходит внутри. Тело предательски помнит прикосновение Адама, и от этого становится ещё больнее, и новая волна стыда накрывает с головой.
Что со мной происходит? Всего каких-то пару недель назад я была обычной замужней женщиной, которая верила в свой брак. Но сейчас я позволила поцеловать себя чужому мужчине и даже подумываю о плане мести собственному мужу. Хотя он и предал меня.
Выхожу из душа, заворачиваюсь в халат и сажусь на кровать. Машинально снимаю обручальное кольцо, перебираю его в пальцах. Оно холодный, как моё сердце. Когда Тамерлан надевал его на мою руку, я думала, что буду носить его всегда. Клялась любить его в горе и радости, в болезни и здравии. А где эти клятвы сейчас?
Айна права. Я стала для него прошлым.
Но если так, то что мне делать? Согласиться на предложение Адама? Играть в его игру, превратиться в инструмент мести? Или просто подать на развод и начать жизнь с чистого листа?
Мысли кружатся в голове, как осенние листья в ветреный день. Время теряет смысл, когда мир рушится. Я ворочаюсь в постели, то закрываю глаза, то снова их открываю. В горле пересохло, в висках пульсирует тупая боль.
Просыпаюсь от солнечного света в окне. На часах половина десятого, давно не спала так долго. Голова тяжёлая, словно налитая свинцом, во рту сухость. Тело болит так, будто я всю ночь бежала марафон.
Встаю, и тут же кружится голова. Хватаюсь за спинку кровати, жду, пока всё стабилизируется. Когда надеваю брюки, вдруг понимаю, что похудела, хотя мне нужно сейчас следить за питанием.
За завтраком мама спрашивает:
- Ты к папе сегодня пойдёшь?
Пытаюсь проглотить кусок сэндвича, но он встаёт комом в горле.
- Конечно. Что врачи говорят?
- Вчера звонили. - Мама заметно оживляется. - Состояние стабильное, может, завтра даже домой выпишут.
- Это замечательно. - Я на самом деле действительно рада. Хотя бы одна хорошая новость посреди тьмы.