Страница 2 из 50
- Право на половину всего, что у него есть. Право на место рядом с ним на семейных торжествах. Право на то, чтобы мой ребёнок носил его фамилию. - Она делает паузу. - И право попросить его сделать выбор между женами, если одна из них мешает семейному счастью.
Я понимаю, что она угрожает мне. Открыто, цинично словно Тамерлан дал её на это право.
- Ты думаешь, что всё так просто? - Пытаюсь собрать остатки достоинства. - Что можешь просто прийти сюда и заявить права на мою жизнь?
- Я не заявляю права на твою жизнь. Просто лишь права на его жизнь. А ты в ней больше не главная.
Боже, я нахожусь в каком-то кошмаре.
Эта женщина ведёт себя как настоящая жена.
Первое, что приходит в голову - выставить её из моего дома.
- Уходи немедленно!
- Или что? - Айна поворачивается ко мне, и в ее глазах читается вызов.
Я иду к панели домофона, нажимаю кнопку вызова охраны.
- Да, Злата Александровна? - Отзывается знакомый голос Сергея, нашего старшего охранника.
- Сергей, поднимитесь в дом. Немедленно. Нужно проводить посетительницу.
- Слушаюсь.
Айна смотрит на меня с усмешкой.
- Ты же понимаешь, что это только отсрочит неизбежное? Завтра я вернусь, но не одна, а с Тамерланом.
Через минуту в гостиную входит Сергей - крепкий мужчина лет сорока, который работает у нас уже три года.
- Что-то случилось?
- Проводите эту женщину за пределы нашего дома. И не пускайте больше без моего разрешения.
Сергей кивает, подходит к Айне.
- Прошу вас проследовать к выходу.
- Как мило. Но знаешь что, Злата? Наслаждайся этим моментом. Это последний раз, когда ты кому-то можешь приказать в этом доме.
Она идёт к двери, но у порога останавливается.
- Увидимся завтра. И тогда уже никто не сможет меня выгнать.
Дверь захлопывается, и я остаюсь одна в доме, который больше не кажется мне безопасным убежищем. Опускаюсь на пол прямо в прихожей и позволяю себе заплакать.
Глава 2
Пустая. Я пустая. Неполноценная. Бесполезная. Все те страшные слова, которые я говорила себе ночами, когда Тамерлан спал рядом, теперь произнесла вслух другая женщина. Женщина, которая смогла то, что не получилось у меня.
Спустя полчаса я всё ещё сижу на полу, когда слышу звук поворачивающегося ключа в замке.
Дверь открывается, и на пороге появляется мой муж. Он смотрит на меня, сидящую на полу с заплаканными глазами, и его лицо меняется.
- Злата? Что случилось?
Мой взгляд прикован к нему, а слова застревают в горле. Как спросить мужа, женился ли он на другой женщине? Как спросить, правда ли, что она беременна от него? Как спросить, когда он собирался мне об этом рассказать? Просто не могу подобрать слова, потому что не верю, что это может быть правдой!
- Тамерлан. - Через силу выдавливаю из себя слова. - У нас была гостья.
Муж закрывает дверь и подходит ко мне. Даже в этот кошмарный момент я не могу не заметить, как он красив. Высокий, широкоплечий, с идеальной осанкой. Он всегда производил впечатление мужчины, привыкшего властвовать. Резкие черты лица, выразительные чёрные глаза, сильная линия челюсти - всё в нём говорит о силе и уверенности. Сейчас его лицо напряжено, в тёмных глазах читается что-то похожее на вину, но больше - на раздражение.
- Какая гостья? - Он протягивает руку, помогая мне встать.
Я не принимаю его помощь, поднимаюсь сама, отступаю на шаг.
- Айна. - Произношу это имя, будто зачитываю свой смертный приговор.
Тамерлан застывает. Его челюсть напрягается, и я понимаю, он знал, что этот момент настанет.
- Что она тебе сказала? - Голос его становится жёстче.
- Правду. - Впиваюсь в него глазами, ища там хоть что-то знакомое, но вижу только холодную решимость. - Она сказала, что ты женился на ней, что она беременна. Что теперь она твоя жена.
Тамерлан проводит рукой по лицу и тяжело вздыхает.
- Тамерлан, ты правда женился на другой женщине!
- Да, женился. - Он поворачивается ко мне, и в его голосе нет ни капли раскаяния. Тамерлан никогда не умел просить прощения или оправдываться. Когда он принимал решение, для него оно становилось единственно правильным. - И что теперь? Будешь устраивать сцены?
От удивления мои глаза расширяются. Просто не верю своим ушам. Этот человек, которого я любила пять лет, с которым делила постель, мечты, планы на будущее - говорит об измене так, словно купил новую машину.
- Объясни, что происходит. - Голос предательски дрожит, выдавая нервозность, которую хочется скрыть.
Мы проходим в гостиную. Тамерлан садится в своё любимое кресло, и даже в этой простой позе видна его природная властность. Он не сутулиться, не ёрзает, сидит прямо, уверенно, как человек, который всегда контролирует ситуацию. Расстёгивает пиджак одним отточенным движением, закидывает ногу на ногу. Я остаюсь стоять.
- Злата. - Начинает он, и в его тоне слышится привычная властность. Он привык, что его слушают и не возражают. В бизнесе, в жизни - всегда и во всём. - Ты же умная женщина и должна понимать, что происходит.
- Нет, не понимаю.
- Мне нужен наследник. - Он говорит это просто, как констатирует факт. - Сын. Тот, кто продолжит род. Без этого всё, что я строил, не имеет смысла.
- Мы пытались...
- Пять лет, Злата. - Он перебивает меня. - Пять лет мы пытались. Были у врачей, делали всякие процедуры. Результат какой?
Каждое его слово точно пули, летящие в меня. И каждое оставляет глубокую рану. Ощущаю, как внутри меня что-то умирает.
- Ты мог бы подождать ещё.
- Сколько? - Тамерлан встаёт, подходит ко мне. Движения его уверенные, размеренные. Он никогда не суетится, не делает резких жестов. Каждое его движение продумано, каждый шаг имеет цель. Даже сейчас, когда он рушит мою жизнь, он делает это красиво, почти элегантно. - Ещё год? Два? Пять? Нет времени.
- Значит, ты решил найти себе другую? - Пытаюсь сохранить достоинство, не ударяться в истерику, но голос предательски срывается.
- Я решил обеспечить будущее семьи. - Он кладёт руки мне на плечи, и я чувствую силу в его пальцах. Тамерлан всегда был физически сильным мужчиной, но никогда не злоупотреблял этим. Он мог убедить, подчинить, заставить - но всегда словами, взглядом, своей природной харизмой. Я отшатываюсь. - По нашим законам, по традициям моего рода, мужчина имеет право на несколько жён.
- Каким законам? Мы живём в двадцать первом веке, Тамерлан!