Маша и фамильяры

Глава 12. Выбор наряда и новая информация

Салина прибыла к Маше в комнату, как только та вернулся с обеда. Прошло минут пять, не больше, как в дверь постучались и, не дожидаясь ответа, ворвалась модистка.

— Ты прости, что я вот так, словно ураган, — виновато улыбнулась Салина. — Но у меня идею бьют фонтаном, и мне срочно, просто жизненно необходимо их тебе показать.

Она усадила опешившую Машу на кровать и начала творить. Девушка изумленно следила, как по взмаху руки модистки в ее комнате материализуются манекены с нарядами. Маша только и успевала при каждом появлении нового платья восклицать «Ух ты!» и «Ничего себе!». И удивляло ее не только сами наряды, но и их появление. Девушка никак не ожидала, что окажется на настоящем показе мод. Но когда волшебство закончилось, и все платья выстроились в ряд перед ней, Маша медленно поднялась с кровати и, обойдя каждое, нахмурилась. Каждый наряд был с пестрыми оборками, розочками, бабочками, но больше всего девушке не нравились длинные пышные юбки. Она тяжело сглотнула, собираясь с мыслями, чтобы как-то помягче объяснить это модистке, но та ее опередила.

— Что, не нравится? — обиженно поинтересовалась она.

Маша медленно покрутила головой, виновато смотря на Салину.

— Ну и отлично, — рассмеялась та и взмахнула рукой.

Тут же все манекены растворились в воздухе, заставив Машу охнуть от неожиданности.

— Я знала, что тебе не понравится, — довольно хмыкнула модистка. — Поэтому приготовила тебе сюрприз.

— А это что было? — недоуменно поинтересовалась Маша.

— Проверка на вкус, — деловито ответила Салина и замахала руками, что-то нашептывая.

В комнате появилось всего два манекена, на которые медленно, словно в замедленной съемке, опускались два умопомрачительных платья. Первое было изумрудно-зеленым из мягкой атласной ткани, без рукавов, с глубоким V-образным вырезом спереди и сзади и длинной расклешенной юбкой.

Маша подошла к зелёному платью и хотела его потрогать. Но рука прошла сквозь ткань. Девушка недоуменно уставилась на Салину.

— Так это образ, — хмыкнула та. — А ты думала, что я тебе сразу готовые представлю?

— Нет, — тихо рассмеялась девушка. — Это я от восхищения.

Модистка довольно улыбнулась и кивнула в сторону второго манекена. Маша подошла к нему и принялась внимательно рассматривать. Ее смущал цвет — желтый с легким отливом горчицы. Она обошла его со спины и, примостив голову на манекен, взглянула на Салину. Модистка удивленно вскинула брови и медленно покивала.

— Надо же, — озадаченно хмыкнула Салина. — Я была уверена, что тебе больше подойдет зеленый. Но нет, дорогая... Желтый — определенный твой цвет. Единственное, — модистка нахмурилась, — я не делала вырез на спине.

— И не надо, — ответила Маша. — Пусть спина будет закрытой. Мне нравится так.

Оба платья были похожи по фасону. Различались только спина и цвет. Маша задумчиво смотрела на желтое платье. Оно определенно нравилось ей больше зеленого. Окончательно определившись, она уверенно ткнула в сторону этого наряда и твердо проговорила:

— Это.

— Честно признаюсь, — улыбнулась Салина, — я делала ставку на другое. Но тут вынуждена согласится — желтый тебе к лицу. Туфли будут нейтральными, чтобы не оттягивали на себя внимание, на небольшом каблучке. Наверное, вот такие, — она показала пальцами примерно сантиметров пять. — Я сделаю устойчивую колодку. Ты каблук даже не почувствуешь.

— Договорились, — с улыбкой ответила Маша. — Я целиком и полностью доверяю тебе мой образ на бал.

— Ты сама это сказала, — модистка хитро подняла бровь. — Тогда и прическу, и макияж беру на себя, — она вдруг недовольно поморщилась и с удрученным вздохом произнесла: — Осталось, только чтобы его величество не забраковал наши с тобой идеи.

— Король? — удивленно уставилась на Салину Маша.

— А кто ж еще, — пожала плечами модистка. — Он просил меня показать ему платье, которое ты выберешь.

— Я постараюсь его уговорить, — лукаво улыбнулась девушка.

— Надеюсь, у тебя получится, — скептически скривилась Салина. — Остальные фаворитки не особо в этом преуспели, — она заметила, как при упоминании бывших любовниц короля, у Маши изменилось выражение лица. — Тебе еще не поведали об этом? — искренне удивилась модистка.

— Кроме тебя и Диманары, я пока больше ни с кем не общалась, — невесело хмыкнула Маша. — Но мистера Ордана и самого Алтимара я не считаю.

— Прости, — виновато проговорила Салина. — Знаю, что это неприятно. Думала, тебя уже оповестили местные сплетницы. Значит, и я промолчу.

— Да ничего страшного, — грустно улыбнулась Маша. — Я понимаю, что они должны были быть в его жизни. Вот только я, Салина, не его фаворитка. Я гостья, которую он подобрал без чувств. Между мной и королем ничего нет.

— Это дело времени, — беспечно махнула рукой Салина и, спохватившись, испуганно округлила глаза. — Ой, прости... Просто... — она тяжело вздохнула и покрутила головой. — Он очень красивый мужчина. И ты красива, Маша. И вы живете под одной крышей...

— Ты влюблена в него? — шутливо поинтересовалась девушка, с сарказмом посмотрев на модистку.

— Слушай, — хмыкнула та. — Но в него невозможно не влюбиться. Но он собирался жениться на моей подруге... Так что, нет. Не влюблена, и никогда не была.

— Лайретта была твоей подругой? — ошарашенно прошептала Маша.

— Да, — невесело кивнула Салина. — Но мы поссорились перед ее свадьбой, — модистка медленно опустилась на кровать девушки и тихо продолжила: — Знаешь, никому раньше об этом не говорила. Я часто думаю, что если бы не наша ссора, может, она была бы жива. Мы поссорились из-за пустяка... Хотя для кого-то и пустяк. А мне тогда казалось, что со мной поступили нечестно... Я же очень люблю создавать наряды. А здесь такое событие — свадьба подруги. Я была уверена, что она попросит меня создать ей платье. Но Лайретта хотела угодить матери короля и согласилась пошить платье у ее модистки. Сейчас понимаю, что это было уважение невесты будущей свекрови. Тогда меня накрыла такая обида... Сейчас жалею об этом.

— Ты ни в чем не виновата, Салина, — Маша присела с ней рядом и обняла за плечи. — Ты не могла предвидеть того, что случилось.

— Не могла, — она удрученно покивала. — Но я столько ей наговорила тогда... О, если бы можно было вернуть назад слова, я бы все отдала за это. Если бы можно было, просила бы у нее прощение на коленях.