Страница 38 из 151
Также между делом мы с Винсентом поехали к его знакомому кожевнику и сдали чешую кобольда. Старик, к моему удивлению, очень обрадовался принесённому материалу, пообещав, что сделает очень качественную броню.
Ждать её, конечно, придётся больше месяца, а то и двух, но мне не к спеху. В ближайшее время ходить в Подземелья я не собирался, а для других нужд она мне не требовалась.
Из-за всех этих дел времени на изучение новых рун оставалось всего ничего. Впрочем, даже так прогресс был виден налицо.
Начать, пожалуй, стоит с пера.
Призыв моего, скажем так, инструмента проходил мгновенно. Стоило мне захотеть, как оно тут же появлялось в руке. Но каждый призыв сопровождался усталостью и лёгким жаром в области живота.
Было очевидно, что каждый призыв сопровождается тратой маны. Хотел я того или нет, она сама уходила неведомо куда. Для меня же это стало подсказкой, в каком направлении двигаться.
Наловчившись быстро призывать перо, я занялся сотворением одной и той же руны, пытаясь уловить, как движется мана внутри моего тела. Или, если говорить точнее, пытался почувствовать эту самую ману.
Я доводил тело до полного истощения, после чего ждал восстановления и повторял процесс. С каждым разом я всё лучше ощущал, как мана, словно река, от живота до руки стекается к перу.
Спустя несколько десятков попыток, даже без сотворения рун, закрывая глаза, я стал чувствовать, как мана, словно кровь по венам, циркулирует по всему телу. Система никак не отобразила это в качестве навыка, но я был абсолютно собой доволен. Для того, кто раньше был пустышкой, подобное было настоящим прогрессом.
Дальше я стал пробовать самостоятельно взаимодействовать с маной, без помощи Системы. Это оказалось куда сложнее, чем я ожидал.
Как и в первый раз, мана, словно вода, просачивалась сквозь пальцы. Как бы я ни пробовал, у меня не получалось ухватиться за эти нити маны, пока я не понял свою ошибку.
Я пытался зачерпнуть больше, чем мог физически унести на текущий момент. Поэтому, изменив подход, я стал помаленьку, по капельке черпать ману из «моря». Вот тогда мне впервые удалось протянуть нить маны от тела к перу.
Конечно, за такой короткий срок я ещё не научился самостоятельно сотворять руны, поскольку мне не хватало сил, но Амратель не за один день строился. Главное, что я уловил нужное направление, и теперь дело оставалось за малым — двигаться вперёд.
Что касается того, зачем я это делал, — мне не хотелось быть зависимым от Системы. К тому же самостоятельно изучать процессы, происходящие внутри тела, было невероятно интересно. И что уж там отрицать — захватывающе.
Всё-таки, когда что-то делают за тебя и когда ты делаешь это сам — это две разные вещи. Тут уж не сравнить разницу получаемых эмоций.
Также что-то мне подсказывало, что Система будет только поощрять такой метод обучения. Сомневаюсь, что «Контроль маны» будет расти сам по себе, если Система будет сотворять все за меня. Как минимум на поднятие ранга навыка точно уйдёт гораздо больше времени.
Помимо всего перечисленного я также экспериментировал и учился кастовать другие рунные связки. Не ограничиваться же мне было одним только облегчением веса.
Тренироваться в уединении на камушках оказалось сложнее, чем я думал. Особой вариативности, чтобы не вызвать подозрений, я для них не смог придумать.
Например, в теории я мог сделать их крепче, нанеся нужную руну. Только что толку, если я не могу оценить, насколько крепче они стали. Обо что мне их ломать?
Увеличение дальности полёта тоже не принесло никаких результатов. Я попросту не мог должным образом представить, как камень начинает быстрее и дальше лететь после моего броска. Система пока же никак не реагировала на мои попытки.
Зато с тупой деревянной палкой эксперимент прошёл просто на ура. Взяв её в руки, я представил, как одна из сторон становится острой, как меч. Вот тогда рука сама начертила нужную руну, после чего она засверкала и легла на палку.
Эффект получился лучше, чем я ожидал. Взмахнув новоиспечённым «клинком», я ударил им прямо по деревянному чучелу и оставил на нём разрез. Правда, сразу после этого палка сломалась, но другого исхода я не ожидал. Всё-таки обычное дерево, мягко говоря, не самый прочный материал.
Затем я принялся изучать рисование рунных знаков в воздухе. Эта задачка оказалась посложнее. Одно дело, накладывать руну на что-то, а другое — пытаться удержать её в воздухе.
Я потратил целый вечер на размышления, с чего бы начать, пока комната не погрузилась в кромешную тьму. Вот тогда меня осенило, и, призвав перо, я стал представлять, как с помощью него рисую, используя образ пучка света.
К моей неожиданности, всё сработало с первого раза. Рука в мгновение ока сотворила нужную руну, после чего комнату озарил пучок света. Его более чем хватало, чтобы осветить всю комнату.
В тот же момент я обнаружил, что от меня к этому пучку света тянется тонкая магическая нить. По ней, словно ручьём, стекала мана. Стоило же мне оборвать нить, как созданный магией источник света резко потух, вновь погрузив комнату в темноту.
Таким образом я выяснил, что рунные знаки могут быть связаны с магом. При желании я даже мог двигать их по воздуху. Правда, это тоже мне давалось с трудом, но оно и неудивительно — я только начал практиковать подобную магию.
Что ни говори, эти четыре дня прошли очень насыщенно. Всё это время я практически не спал и сейчас больше напоминал панду из-за мешков под глазами. Моё состояние ведь не только Виолетта, но и Алиса заметила, подметив, что мне стоит больше отдыхать.
Один только Винсент никак не отреагировал на внешние изменения. Хотя, говоря по правде, он сам выглядел очень усталым. Видать, тренировался до упаду после нашего похода в Подземелье.
— Энкрид Эйзенхорн, — чей-то незнакомый голос выбил меня из размышлений, заодно возвращая к настоящему. Оторвавшись от мыслей, я поднял взгляд и заметил незнакомого мне преподавателя. — И Виолетта Эгремонт, я так понимаю?
Преподаватель выглядел молодо, максимум лет на тридцать. Худощавое подтянутое тело, русые волосы, голубые глаза и очень угрюмое лицо. Это читалось по его сжатым губам и хмурым бровям.
— Верно, — коротко бросил я, посмотрев на свою спутницу, после чего с намёком протянул: — А вы?