Все оставляют следы

Получается, что Лика – случайная жертва. А Ольга Дмитриева – погибшая девушка – тоже случайная жертва? Не много ли случайностей? Если стрельбу можно как-то объяснить, то отравление под большим вопросом. И кто кого хотел отравить? Отравили где-то в первой половине вечера, минут за тридцать-сорок до салюта. В это время пришла Ираида с Ликой. Чёрт, это охота на Лику? Не получилось отравить, значит надо застрелить. Странная логика. Вернее, полное отсутствие. Хотя, почему бы и нет? Твёрдое намерение убрать соперницу. Кто? И почему отравили Ольгу? Она крутанула стол. Хотела отравить Зою? Зачем? Лену? Они не знакомы. Надежду? Почему ей шампанское не отнесла? А понесла парню своему. Его отравить хотела?

Во время стрельбы Никита был с Владимиром. Их видела уйма гостей. Надежда была с Ираидой. Ираида следила за Ликой, как курица-наседка. Следила, но не уследила. Надежда сказала, что договорилась с Дианой следить за Леной и Зоей, чтобы они чего-нибудь не выкинули и не спугнули Лику. Но Надежда увлеклась Ираидой, а Диана?

Зазвонил телефон, Лаврухин вздрогнул от неожиданности. Звонила Диана.

– Надо встретиться, дядя Саша.

– Я ещё не уехал, в машину сажусь.

– Поднимитесь ко мне.

Полковник зашёл в кабинет к Диане. Она усадила его на диван и села напротив Лаврухина.

– Рассказывай, Динка-льдинка. Ой, простите. Диана Владимировна.

Диана махнула рукой, нахмурилась.

– Я была в Академгородке. У меня есть материалы по яду.

– Однако, – протянул Лаврухин. – А нам ещё не прислали результаты.

– У меня там работает сокурсник. Мы были в хороших отношениях… Но это не имеет значения. Он работает в лаборатории биофизики синаптических процессов. Синаптогенез – это процесс формирования синапсов между нейронами в нервной системе.

– Да мне уже докладывали об этом. Этой лабораторией заведует Зоина мать.

– Не перебивайте. Там работает не только Зоина мать. Там работает мать Ольги, которую у нас отравили. Года четыре назад в лаборатории пропал препарат. Зоина мать проводила исследование с ботулотоксином. Это яд одного класса с батрахотоксином, синтезированный в порошок. Ботулинический токсин XR является сильнейшим из всех известных в настоящее время ядов смертельного действия. Именно эта разновидность ботулотоксина привлекла внимание боевых специалистов США и наши учёные работают над этим ядом. Идентификация ботулотоксина затруднена, поскольку внешние признаки его применения могут отсутствовать, а специфическая индикация возможно только с использованием методов иммунологии, требующих значительного времени. Идёт разработка оружия нового времени.

– Серьёзные разработки. А ты откуда всё это так хорошо знаешь?

– Моя первая специальность была токсиколог. Я должна была работать в этом институте. Но папа попал в аварию, помните? Так я стала хирургом.

– Когда пропала ампула?

– Года четыре назад. Именно от этого яда умерла девушка. Это ещё не всё. Я проверила, сколько времени потребуется чтобы из гостиной Никиты подняться в кабинет за ключами и попасть в мансарду. Если идти через улицу – семь минут. Если идти через кладовку, где потайная дверь – четыре минуты.

– Как ты это проделала?

– Просто засекла время и пошла.

– Дома был кто-нибудь?

– Нет.

– Значит, четырнадцать минут дорога, плюс достать ружьё, прицелится и выстрелить – это ещё минут пять. Девятнадцать минут. По минимуму. А через кладовую – тринадцать минут. Фейерверк шёл минут пять, плюс пока все вышли ещё минут пять. Где в это время были Лена и Зоя?

– Кто оставался в доме, я не знаю. Я была на веранде. Когда гости вернулись в дом, Лена была в гостиной. Зоя пришла последней вместе с Никитой. Надо у него спросить, почему она была раздета. После этого она поднялась к себе и выпила снотворное. Сильное снотворное. Я осмотрела её после того, как умерла девушка.

– Ты-то почему всё так хорошо помнишь?

– Я не пила, и мама попросила проследить за Леной. Я нашла набойку с женской туфли на лестнице потайного хода.

Полковник поднял брови.

– Где она?

– Там, где я её нашла. Лестница пыльная, на ступенях чьи-то следы. Больше там ничего нет. Ещё одну набойку я нашла на улице. Возле веранды со стороны нашего входа.

– Диана! Как тебе это пришло в голову? А эта набойка где?

– Там же. Я только прикрыла её белым пластиковым стаканом и утопила в снегу. Это ещё не всё. В гостевой ванной за пьедесталом под раковиной я нашла флакон с сорокапроцентным раствором формальдегида. Дезактивация ботулотоксина может быть достигнута водными растворами после обработки заражённых поверхностей 10-40% формалином токсичность снижается на 99% в течение одной минуты. А под ванной я нашла ампулу. Она закатилась к самой стенке и за ножку ванны.

– Диана, а кто пользуется этой ванной?

– Лена и Зоя.

– Японский бог! – не удержался и выругался Лаврухин. – Прости.

– Бывает, – отмахнулась Диана.

– А где эти девицы? Уехали.

– Куда?

– Я не знаю. Они шёпотом переругивались в кухне, потом сели к Лене в машину и укатили.

– О чём ругались?

– Я не слышала.

– Вещи где?

– Чьи?

– Они вещи забрали?

– Нет.

– Ты зачем туда полезла?

– После того, как я нашла набойки, я решила проверить вещи Зои и Лены.

– Ты понимаешь, что это незаконно?

– Я ничего не трогала. Я проверила. В таких ампулах хранится синтезированный в порошок ботулотоксин. Именно такая ампула пропала несколько лет назад из лаборатории. Инцидент как-то замяли. Мне не удалось узнать, как.

Лаврухин потрясённо смотрел на Диану.

– Диана, ты занимаешься не своим делом.

– Ваши опера плохо работают. Я помогаю вам.

– Зачем?

– Если бы Лика умерла, Никита не выжил бы. От её смерти пострадала бы вся наша семья. А семья для меня… Семья – это самое главное в жизни.

Лаврухин знал, что семья Шевцовых была крепкой, как один организм. Они не демонстрировали своих чувств на публику, подшучивали друг над другом. Но если кому-то была нужна помощь, вся семья, не задумываясь сделает всё возможное и невозможное. Они любили и поддерживали друг друга.

– Я бы ещё посмотрела материалы по смерти преподавателя, – продолжила Диана.

– Динка! Ты хочешь, чтобы меня выперли из полиции?

– Не хочу. Но материалы дайте.

– Позвони домой, предупреди, что сейчас криминалистов пришлю.