Страница 185 из 230
Глава 9
Городничий был сам не свой. Узнав о том, что я не смогу его вылечить, он впал в уныние.
– Что же мне делать? Умирать совсем не хочется, – признался он. – Мне ведь даже пятидесяти нет. Отец мой почти до семидесяти дожил, а я… я не хочу умирать.
– Я попытаюсь вас вылечить, но только не сегодня, – терпеливо пояснил я. – Возможно, завтра мне удастся накопить достаточно энергии, и тогда…
– Я не переживу эту ночь, – прервал он меня. – С отцом было так же. Утром я не проснусь.
Он опустил голову и тяжело вздохнул. Я понял, что сейчас самое время решить свои проблемы.
– У меня есть одно предложение, – подал я голос.
Городничий поднял голову и внимательно посмотрел на меня.
– Какое еще предложение?
– Я останусь с вами и не дам умереть в обмен на то, что вы никогда не будете привлекать меня к ответственности за незаконное лечение, – уверенно проговорил я, смело глядя ему в лицо.
Филатов недоуменно смотрел на меня, будто не мог понять смысла сказанного. Ему потребовалось время, чтобы обмозговать мое предложение. Я же терпеливо ждал.
– Ты хочешь сказать, что не дашь мне умереть? – осторожно уточнил он.
– Да. У меня хватит сил, чтобы не позволить болезни удушить вас, но для этого я должен постоянно быть рядом с вами.
– Хм… А взамен ты просишь, чтобы я закрыл глаза на то, что вы делаете?
– Верно.
Он недовольно скривил рот, будто съел что‑то кислое. Я не понимал, почему он медлит, ведь на кону его жизнь.
– Я не могу обещать такого, – наконец ответил он. – Я всего лишь городничий, и есть люди, которые стоят выше меня. Если тобой заинтересуется жандармерия – я ничего не смогу сделать. Если получу приказ от губернатора – буду вынужден подчиниться и принять меры.
– Тогда дайте обещание, что по своей инициативе или по докладу городовых не будете делать ничего, что навредит мне, – сухо проговорил я, понимая, что он не врет.
– Это я могу обещать, – он поднял пухлую руку, на которую бросил раздраженный взгляд, и проговорил: – Я – Юрий Валентинович Филатов, городничий города Иркутска, обещаю, что никогда по собственной воле не буду привлекать тебя к ответственности за незаконное лечение горожан. Этого достаточно?
– Достаточно, если вы человек слова, – я пристально уставился на него.
Мы вступили в невидимую борьбу взглядами. Каждый пытался подавить другого. Городничий отступил.
– Можешь не сомневаться. Если уж я что‑то обещал – выполню, – твердо сказал он.
– Хорошо. Тогда я буду рядом с вами, пока не избавлю вас от болезни.
Я не был уверен, что смогу вылечить, ведь впервые столкнулся с таким необычным недугом, но со своей стороны сделаю все возможное, чтобы расправиться с болезнью, как в прошлом расправлялся со своими врагами.
Филатов начал одеваться, но это давалось ему с трудом. Толстые непослушные пальцы доставляли много неудобств: пуговицы выскальзывали, узлы не получались. С каждой неудачной попыткой справиться с пуговицей он все сильнее раздражался, но не попросил о помощи и не позвал кого‑то из своих подчиненных.
Наконец, когда он привел себя в надлежащий вид, сел за свой стол.
– У меня на сегодня было запланировано много работы, придется урезать, – он открыл толстую книгу с кожаной обложкой, перелистал на нужную страницу и, обмакнув перо в чернила, принялся вслух зачитывать:
– Так‑с, прослушивание донесений от подчиненных, – прочитал он первый пункт, на мгновение задумался и мотнул головой, – отказаться нельзя, придется всех принять. Следующее: подписание приказов и распоряжений – с этим быстро расправлюсь. Хотя… – он взглянул на толстые пальцы и недовольно поморщился. – Не‑е‑е, никто не признает мою подпись. Отложу на день‑другой. Может, к тому времени тебе удастся вылечить меня, – он мельком взглянул в мою сторону и продолжил читать. – Рассмотрение жалоб и обращений – с этим проблем не будет, – он поставил галочку, держа перо так, как обычно держат дети – всей пятерней. – Встреча с горожанами и делегациями. Не‑е‑е, в таком виде меня никто не должен видеть. Слухи тут же по всему Иркутску побегут, – он вычеркнул последний пункт и поднял взгляд на часы, висящие на стене.
Я сидел на стуле и терпеливо ждал продолжения. Неудача обернулась удачей. Если мне удастся вылечить городничего, то будет решена одна из проблем. Мы больше не будем платить усатому городовому за то, что тот помалкивает и не трогает нас. Даже если он попытается что‑то сделать, его порыв подавит сам городничий.
Филатов сказал, что ничего не сможет сделать, если за нас возьмется жандармерия, но этой самой жандармерии нет до нас никакого дела. Они занимаются серьезными преступлениями и не будут тратить время на какого‑то знахаря, который к тому же действительно лечит людей, а не обманывает.
Также я сомневаюсь, что губернатор будет преследовать меня. Я пока что слишком мелкая сошка.
Между тем городничий пробежал взглядом список дел, что‑то еще дописал и, встав из‑за стола, хромая подошел к двери, приоткрыл ее и крикнул дежурному, стоящему у его двери:
– Пусть идут с докладами! Выслушаю всех по очереди. Но чтоб по мелким делам меня не беспокоили. Понял?
– Так точно, господин городничий! – отчеканил дежурный и, стуча каблуками, двинулся к лестнице.
Филатов вернулся за стол и, строго взглянув на меня, предупредил:
– Ты должен молчать обо всем, что здесь услышишь и узнаешь. Понял? – я кивнул. – Сядь вон туда.
Он указал на дальний угол, где стоял небольшой продавленный диван и видавший виды потрескавшийся от времени стол.
Как только я пересел, в дверь постучали, и в кабинет зашел тот самый мужчина в высокой шапке.
– Юрий Валентинович, знаю, что вы приболели, поэтому все доклады взял на себя, – сказал он, но тут заметил меня и удивленно посмотрел на городничего. – Не знал, что он все еще здесь. Увести арестанта?
– Нет, пусть сидит, – махнул рукой Филатов и откинулся на спинку кресла. – Докладывай.
– Но… При посторонних? – понизив голос, спросил он.
– Говори.