Страница 128 из 230
– Слухами земля полнится, – покраснев, ответил Семен и бросил на меня виноватый взгляд.
– Ну ладно, поехали. Подвезу вас до дома, – махнул он рукой и двинулся в сторону кареты, что стояла поодаль. – Вам надо хорошенько отдохнуть и выспаться. Завтра в жандармерии полдня придется провести. Знаю я их порядки, каждую мелочь нужно будет объяснить, поэтому хорошо все продумайте, чтобы самим не попасться. Если помощь понадобится, я всегда рад. Живу на улице Генерала Соболева, тринадцатый дом.
Дашков подвез нас до самого дома, где я еще раз поблагодарил его за помощь. Он повторил свой адрес и сказал, что будет рад, если я решу наведаться в гости.
– Неужто все закончилось, – с облегчением выдохнув, Семен посмотрел на звездное небо. – Только боязно мне, ведь меня тоже могут привлечь. Если Гришка расскажет…
– Гришка может что угодно рассказать, но свидетелей у него нет, а вору и беззаконнику на слово никто не поверит. Скажешь, что невольно подслушал разговор о том, что они собираются сделать. Мы с тобой поехали проверить и увидели их. На этом и остановимся.
– Думаешь, жандармы нам поверят?
– А как же! – уверенно сказал я. – Да и неважно им это. Главное, что они поймали главаря «Волков», о чем они доложат своему начальству и похвалу получат.
– И то верно, – кивнул Семен.
Мы зашли в дом. Ерофей уже спал, заливисто храпя. Перекусив запеченной свиной рулькой, я прошел в спальню, а Семен расстелил свой матрас на лавке. В который раз я подумал, что нужно помещение побольше, чтобы всем места хватало и больные не на улице стояли. Надо в ближайшие дни заняться поиском нового дома.
На следующее утро едва проснулся, почувствовал аппетитный запах молочной каши и свежего хлеба. Семен уже готовил завтрак. Работящий он парень, а мачеха его наврала про лень. Может, и про остальное все ложь.
– Где вы весь вечер лазили? – недовольным голосом сказал Ерофей, когда я опустился за стол.
Семен как обычно ел на лавочке у печи.
– Прогулялись, воздухом подышали, – пожал я плечами и размешал желтое пятно сливочного масла в горячей рисовой каше.
– На кой черт вам этот воздух нужен? – шумно отхлебнув чай, лекарь повернулся ко мне. – К тебе, между прочим, вчера приходили.
– Кто?
– Здоровенный мужик. Сказал, что от Щеглова.
– И что передал? – замер я.
– Ничего не передал. Тебя спросил и ушел.
– Ясно, – кивнул я, с трудом сдерживая расползающуюся улыбку.
Щеглов обещал поднять свои связи и помочь с разрешительными документами. А приходил, скорее всего, его верный человек Серафим.
– Что этому Щеглову от тебя понадобилось? – спросил Ерофей, намазывая на хлеб толстый слой малинового варенья, который подарила нам одна из выздоровевших.
– Мне‑то откуда знать. Может, заболел кто? – пожал я плечами, изобразив равнодушие.
– Если снова придет, поедем к этому Щеглову вместе. Ты у больших людей еще не был, ни вести себя не умеешь, ни говорить правильно не обучен. Будешь помалкивать и делать то, что я велю. Ясно?
Я кивнул, хотя точно знал, что его с собой брать не буду. После вкусного завтрака я вывел из сарая Гнедую и поехал к дому Щегловых.
На колокольный звон из дома вышел сонный Серафим.
– О, на ловца и зверь бежит, – обрадовался он. – А я вчера к тебе приходил, да твой дядька сказал, что шляешься где‑то, – он подошел к воротам и начал открывать.
Пожав мне руку, он подозвал старичка‑дворецкого и велел лошадь отвести в стойло и напоить, а сам пригласил меня в дом.
Едва зашли, как навстречу выбежал Ванька.
– Дядька, ты пришёл, – немного коверкая слова, радостно выкрикнул он и, подбежав, крепко обнял меня. – На и‑го‑го покатаешь?
– Покатаю, – я улыбнулся и погладил мальца по голове.
В это время показались его мать Дарья Ивановна и сам купец Щеглов. Встретили они меня как родного. Довольная Дарья Ивановна начала рассказывать, как быстро Ванюша развивается, что уже умеет и чему учится. Ванька сбегал наверх в свою комнату и принес свои новые красочные рисунки. А купец с улыбкой наблюдал за нами и ждал своей очереди.
– А что же мы здесь, в прихожей стоим? – всплеснула руками женщина. – Идемте в гостиную, как раз завтрак приготовили.
– Спасибо, но я уже позавтракал, – вежливо отказался я и в поисках поддержки посмотрел на Щеглова.
Тот сразу все понял и строго сказал:
– Знахарь к нам по делу пришел, поэтому мы с ним отлучимся, а уж потом он и позавтракает, и на и‑го‑го покатает.
Никто возражать не посмел, поэтому мы вдвоем прошли в его кабинет.
– Садись, – указал Щеглов на стул с высокой спинкой, когда плотно закрыл дверь кабинета. – Может, выпьешь чего‑нибудь? Квас или морс клюквенный?
– Ничего не хочу, – быстро ответил я и вопросительно уставился на мужчину.
Тот прошел за стол, плюхнулся в кресло и, сцепив пальцы, какое‑то время молчал. Я сразу понял, что ничего хорошего не услышу.
– В общем, ничего у меня не получилось, – сказал он, глядя куда‑то мимо меня. – Я и так и этак, но нет. В этом деле моих силенок маловато. Как и говорил, к лекарям никакого отношения не имею. Есть несколько знакомых докторов, но они ни на что повлиять не могут.
Он с сожалением посмотрел на меня и развел руками.
– Если бы ты с чем другим обратился, то может и смог бы помочь, а здесь нет. Не моя стихия, как говорится. Я больше с купцами и промышленниками дружбу вожу. Есть среди знакомств несколько высокопоставленных чинов, но и они от лечебного дела далеки.
– Ясно. Не страшно. Буду другие возможности искать, – ответил я.
На самом деле я не очень‑то и рассчитывал на Щеглова. Все больше склонялся к мысли, что придется все самому делать и лишь на себя опираться.
– Ты уж извини, что не помог. Я честно старался. Но если какая другая помощь потребуется – сразу иди ко мне. Я твой вечный должник, поэтому никогда не откажу.
– Спасибо, – кивнул я и поднялся с места. – Мне пора идти. Больные ждут.
– Погоди, – Щеглов открыл ящик в письменном столе и вытащил деньги. – На, держи.
– Уберите, вы мне уже заплатили, – мотнул я головой.
Купец посмотрел на меня странным взглядом, потом кивнул:
– Хорошо, как скажешь.
Он проводил меня до входной двери, где нас уже поджидал Ванюша, одетый в курточку и сапоги.
– На лос‑сади покатаес‑сь? – старательно выговаривая, спросил он.
– Покатаю, – кивнул я.
– И чего тебе на наших лошадях не катается? – всплеснул руками Щеглов.
– У дяди лос‑садь добрая, как и он сам, – улыбнулся мне мальчик.