Страница 124 из 230
– Это еще что за хрень? – выпалил лекарь и отшатнулся назад, едва мужчина снял рубашку и повернулся к нам спиной.
Я тоже удивился. Еще вчера пятно было меньше, а сейчас занимало почти половину спины. Притом поверхность стала бугристой, будто крапивой отхлестали.
– Вы что‑то делали? – спросил я и еще раз внимательно осмотрел его вторым зрением. Ничего нет. Как такое возможно? Непонятно.
– Ничего такого не делал. Все как обычно, – пожал он плечами.
Не в силах понять, что происходит, я в первый раз обратился за советом к Ерофею.
– Что думаете? Что это может быть?
– Не знаю. Хрень какая‑то, – он покачал головой. – Могу настойку с чистотелом продать. Или средство от бородавок.
– Дайте хоть что‑нибудь, – жалобно попросил больной. – Как же я буду по улице ходить, если весь почернею?
Ерофей снял с полки два бутылька, понюхал содержимое и протянул мужчине.
– Держите. На вату капайте и два раза в день по пятну проходитесь. За все про все, – он сделал вид, что задумался, – четыре рубля.
– Два рубля, – поправил я и многозначительно посмотрел на него.
Лекарь сделал недовольное лицо, но был вынужден согласиться, ведь это было одним из моих условий.
– Ладно. С вас два рубля.
Мужчина вытащил кошелек и отсчитал мелкими монетами ровно два рубля.
– Ох, надеюсь, ваше лечение поможет. Иначе, – он не стал договаривать и, махнув рукой, двинулся к выходу.
Я посмотрел ему вслед и ощутил очень неприятное чувство – бессилие. Я ничем не мог помочь человеку, который пришел за этой помощью. Но ведь с ним явно что‑то творилось.
– Стойте! – крикнул я ему вслед. – Пойду с вами. Мне нужно осмотреть ваш дом.
– Зачем? – удивился он.
– Пока не знаю, но хочу докопаться до сути и понять, что с вами происходит.
Мы вместе вышли на улицу. У калитки сидели две старушки и о чем‑то неспешно разговаривали.
– Добрый вечер, – поздоровался я, закрыв за собой калитку. – У вас срочное дело? А то мне нужно отойти, и не знаю, когда вернусь.
– Да не‑е, касатик, до завтра потерпим. Уж столько лет терпим, – махнула рукой сухонькая старушонка в цветастом платке.
– Хорошо. Тогда завтра утром вас первыми приму, – пообещал я.
– Иди‑иди, – ответила вторая и продолжила говорить подруге: – А я ей за это творог отнесла и банку клюквы. Не каждый день…
Мы с мужчиной отдалились, поэтому я не расслышал, что она дальше говорила. Как оказалось, жил он довольно далеко. На дорогу ушло не меньше получаса быстрым шагом.
– Что ж вы найти‑то хотите? – спросил он у меня.
– Пока не знаю, – честно признался я. – Расскажите немного о себе. Чем занимаетесь? С кем живете?
– Фонарщик я. Фитили поправляю, масло в фонари заливаю, поджигаю. Это моих рук дело, – он указал на широкую улицу, которую мы пересекали. Вдоль дороги горели тусклым желтым светом огни в круглых плафонах фонарей. – Семья у меня небольшая. Отец с матерью да жена.
– Дети у вас есть?
– Нет детей. И не будет, наверное.
– Почему?
– Дак сколько уже с женушкой живем – все не получается. Еще мать говорила, что я в малолетстве свинку перенес. Слышал, что после нее детей быть не может.
Так за разговорами мы дошли до его дома. Как оказалось, фонарщик жил в большом кирпичном доме, где занимал вместе с семьей второй этаж. Дом был старый, и кирпич местами покрошился. Когда мы поднимались на второй этаж, ступеньки под ногами так опасно скрипели, что я боялся провалиться.
Рывком открыв тяжелую дверь, мужчина пригласил меня войти. В глубине дома царила полутьма и пахло квашеной капустой. В глубине дома кто‑то мирно посапывал. Навстречу нам сначала вышла кошка, которая, мяукнув, принялась тереться о ноги хозяина. Вслед за ней показалась женщина средних лет. Небольшого роста, пухленькая и с добрыми глазами.
– Климушка, вернулся уже. Что знахарь сказал? – бросилась она к мужчине, но, заметив меня, остановилась. – А это кто?
– Знакомься, Любушка, это и есть тот самый знахарь.
Женщина охнула и прижала руку к груди.
– Неужто все плохо?
– Не волнуйтесь. Я просто хочу понять, откуда растут ноги, – я поспешил ее успокоить.
– Чьи ноги? – выдохнула она.
– Любушка, иди присядь. Знахарь осмотрит наш дом, и все, – мужчина взял жену под локоток и отвел к лавкам, затем махнул мне рукой. – Идемте покажу, где мы ночуем.
Мы уже зашли в комнату, когда сзади послышался слабый голос женщины:
– Климушка, ты про тень расскажи.
– Что за тень? – вмиг заинтересовался я.
– А, ерунда, – шепотом ответил он. – Любе все кажется, что у нас какая‑то тень живет. Будто видит, как та по углам жмется, – заметив мое заинтересованное лицо, он поспешил объясниться. – Бабьи сказки, не обращайте внимания. Чего только в ночи не померещится.
Я кивнул, но слова про тень меня напрягли. С чего бы это взрослая женщина будет придумывать такие сказки?
Бегло осмотрев комнату, я понял, что здесь ничего необычного нет: в углу небольшая печка, посреди комнаты кровать со свежевыстиранным бельем, у стены старый громоздкий комод, а рядом сундук с открытой крышкой, внутри которого виднеются аккуратно сложенные ткани.
– Могу еще баньку показать, если интересно, – предложил фонарщик.
– Нет, баню не надо. Я хочу поговорить с вашей женой.
– Как угодно. Она у меня ничего таить не будет, – мы вышли из комнаты и подошли к женщине, которая держала на коленях кошку и настороженно смотрела куда‑то в угол. Притом кошка немигающе смотрела в ту же сторону.
– Любушка, знахарь поговорить с тобой хочет. Ты все как на духу отвечай. Ничего не скрывай, – предупредил мужчина.
Женщина кивнула и вопросительно посмотрела на меня. Опустившись рядом с ней, я тоже мельком взглянул в тот угол, но ничего не увидел.
– Расскажите мне про тень.
Фонарщик с раздражением выдохнул, но ничего не сказал. Женщина помедлила немного, будто раздумывала, говорить или нет, а потом склонилась ко мне и шепотом ответила:
– Тень я вижу. Черная такая и длинная. Прям от пола до потолка. Когда вечер наступает, она по углам начинает метаться.
– Давно вы ее видите?
– Хм… – женщина задумалась, что‑то подсчитывая., что‑то подсчитала и ответила. – Недели с две будет.
– Что делает эта тень?
– Не знаю, она просто. Просто есть, и все. Третьего дня проснулась, а она прямо над нами стоит. Черная такая и густая‑густая. Я как закричу – она и пропала.
– Приснилось тебе, Любушка, – терпеливо пояснил фонарщик.