Страница 105 из 230
– Мало, – выдохнул он и опустил глаза. – За год пятьсот рублей выходит.
– Хм, меньше пятидесяти рублей за месяц, – прикинул я. – И сколько из этого ты мне будешь платить?
– Ну‑у, – замялся он, быстро подсчитывая в уме. – Процентов десять. Больше не могу. Приходится за жилье платить. Казенного дома мне не досталось.
Я прекрасно понимал, что за день могу заработать больше, чем Илья мне будет платить за месяц. Но, с другой стороны, у меня под рукой всегда будет лекарь, который подскажет, если я чего‑то сам не пойму. Ведь с помощью Ильи я вылечил беременную женщину и мальчика Ванюшу.
Однако сразу соглашаться тоже неправильно. Пусть помучается ожиданием. А то только о своей репутации заботится.
– Мне нужно подумать, – сказал я и подошел к калитке.
– Долго ждать?! – крикнул он мне вслед.
– Завтра приходи.
До позднего вечера мы с Ерофеем принимали больных. Кроме обычных работяг и крестьян были два довольно богатых человека. Один – пожилой мужчина с больными суставами. Второй – молодой парень с застарелым болезненным переломом.
Обоим я помог без лишних усилий, но Ерофей заломил такую цену, что мне стало неловко. Я решил, что нужно больше власти брать в свои руки, ведь непомерными запросами мы только отпугнем остальных больных. К тому же, как и сказал Илья, репутация очень важна.
Проводив последнего больного, я зашел в дом и устало опустился на лавку у окна.
– Нам нужно поговорить, – строго сказал я, глядя на то, как Ерофей с довольным видом пересчитывает дневной заработок.
– Ну, говори, – не отрываясь от своего дела и даже не взглянув на меня, сказал он.
– Впредь стоимость лечения буду озвучивать я.
Ерофей вскинул голову и недоуменно уставился на меня.
– Ты чего удумал?
– Оплата за лечение должна быть соразмерна потраченному времени и энергии. Мы не будем брать лишку. Если вылечить насморк стоит один рубль бедняку, то и богачу будет стоить столько же.
– Ты в своем уме? – лекарь постучал пальцем по своей голове. – Совсем не соображаешь? У этих богатеев – помещиков, купцов, промышленников – деньги куры не клюют. Для них этот рубль, что для тебя копейка.
– Будет так, как я сказал, – с нажимом проговорил я. – Человек приходит к нам с болью, и не важно, какой у него статус. Если так дальше пойдет, вы вообще не будете бедняков принимать, так?
– Вообще‑то я так и хотел, – кивнул он. – Зачем тратить время на то, что приносит мало денег, если можно это же время потратить, но заработать в разы больше?
– Я не делю людей по достатку и буду одинаково помогать всем. Даже тем, кто не может заплатить.
– Во дурак, – Ерофей сокрушенно покачал головой. – Делай что хочешь, раз мозгов не хватает жить по‑другому.
Бросив на меня недовольный взгляд, он тут же продолжил считать деньги.
Я перекусил жареным хлебом с яйцами, который приготовил наш работник Семен, и лег на лавку, прихватив с собой толстую книгу краткого содержания Свода законов. Посмотрев оглавление, открыл перечень законов из седьмого тома и только начал читать, как понял, что так сильно устал, что глаза слипаются и смысл прочитанного не доходит до моего сознания. Решив почитать завтра, убрал книгу под лавку и, отвернувшись к стене, заснул.
Приснилось мне Лесогорье – та деревня, в которой Степан прожил больше десяти лет. Для меня эта деревня ничего не значила, но не для Степана. Он плохо помнил жизнь с родителями, зато очень хорошо помнил то, что происходило после их смерти. Однако даже в голоде и побоях он находил то, что дарило ему тепло и свет. И это были его мечты.
Он понимал, что сможет жить как захочет, только когда вырастет и уйдет от Ерофея, поэтому представлял себе большой светлый дом с яблоневым садом и прудом. Представлял, как будет сидеть за столом в кругу людей, которые его любят и ценят. Мечты о светлом будущем давали сил на жизнь, полную невзгод и лишений.
Проснувшись, я ощутил неимоверную тоску. Мне стало так жаль этого мальчика, который, к сожалению, поверил своему наставнику и умер, так и не дожив до своего совершеннолетия. Я бы все отдал, чтобы он остался жив, но это невозможно.
Ерофей еще спал, но во дворе уже ходил Семен.
– Ты чего так рано здесь делаешь? – спросил я, спускаясь с крыльца и зевая во весь рот.
– На работу пришел, – пожал он плечами, проходя мимо с охапкой сена. – Лошадей покормлю и пойду завтрак готовить, – парень остановился, будто решаясь на что‑то, затем, резко обернувшись, выпалил: – Можно мне с вами жить?
– Зачем?
– Тогда мне не придется время на дорогу тратить.
– А как твои родители на это отреагируют?
Семен тяжело вздохнул и опустил голову.
– Мамка у меня умерла в прошлом году, а батя новую бабу себе привел. Злая она, не хочу с ней жить, – еле слышно проговорил он.
– Хм…Сколько тебе лет?
– Уже пятнадцать, совсем взрослый, – быстро ответил он и с надеждой уставился на меня.
– Маловат, – покачал я головой. – Без отцовского разрешения нельзя тебе из дому уходить.
– Он не разрешит, – буркнул Семен и, помедлив немного, продолжил. – Эта дура его постоянно против меня настраивает. То я духи у ней пролил, то деньги украл, то в котелок с супом плюнул. А я этого не делал! – возмущенно воскликнул он. – Батя ей верит, а не мне.
– Зачем же она на тебя наговаривает?
– Мне‑то откуда знать? – пожал он плечами. – Рассорить нас хочет.
Я задумался. Конечно, ситуации Степана и Семена сильно отличаются, но все же общее есть – им плохо дома. Я должен вмешаться и помочь хотя бы этому парню, который, к счастью, жив.
– Слушай, сейчас больных пока нет. Давай вместе сходим к тебе домой и поговорим с твоими родными.
– Спят они еще в это время. Да и о чем с ними разговаривать?
– Без разрешения никак нельзя тебе к нам переехать. Если тебе так плохо дома, то попробую уговорить твоего отца отпустить к нам, но, сам понимаешь, ничего не обещаю.
– Правда, что ли? В таком разе я согласен. Через часик можно будет пойти, – оживился он.
– Хорошо, тогда идем через час.
Я вышел за калитку и пустился бежать по обочине. Чтобы прокачать свое тело, я решил каждое утро заниматься. На улице уже появились первые прохожие, которые смотрели на меня с удивлением, настороженностью или интересом, но пусть привыкают. Видеть они меня будут часто.
Пробежав до конца улицы, я немного отдохнул и пустился в обратном направлении, когда вдруг заметил, что молодая женщина, идущая впереди с пустой корзиной в руках, вдруг споткнулась, упала и осталась без движения.