Рубеж

Это было неожиданно. Практически мне сейчас давали индульгенцию на все уже случившиеся жертвоприношения и на те, что будут. Конечно, речь шла не о достижении личной силы, а о безопасности даже не страны, а мира, тем не менее к этому решению патриарха я отнесся с настороженностью и на всякий случай добавил:

— Мне не нравится этот вариант усиления реликвий, но у него нет альтернативы. Поэтому я и поднял этот вопрос. Может ли церковь напитать реликвию Светом? Свет выжигает скверну зоны, я это знаю точно, на себе прочувствовал. Сможет ли он стать заменой тому, что напитывает игроков, которые выдают себя за богов?

— Я не знаю, сын мой, — ответил патриарх. — Не буду скрывать, мы проводили опыты, пытаясь отвоевать у зоны хотя бы небольшой клочок земли. Увы, Свет имеет обыкновение рассеиваться. Ненадолго он побеждает зону, но затем всё возвращается на круги своя. Мы можем спасать души, но не земли…

— Очень жаль, Ваше Святейшество, — ответил я. — Каждая жертва усиливает позиции игроков. Уверен, на той стороне жертвы тоже практикуют и до тех реликвий будет не так уж легко добраться.

— А вы хотите добраться?

— Я бы предпочел равновесие, — честно сказал я. — Чтобы они не убивали людей, а у нас была возможность получать ингредиенты и кристаллы. Алхимия и артефакторика работает на благо людей, так и должно продолжаться.

— Увы, сын мой, не только на благо. Чего только не придумывают владеющие Скверной.

— Тот божий помощник, с которым у меня есть возможность говорить, выдал мне навык по уничтожению источника скверны, — сказал я, радуясь возможности получить консультацию. К сожалению, мне ни разу не удалось удалить этот источник без того, чтобы носитель не умер. Одним из моих людей было высказано предположение, что желание расстаться со Скверной должно быть добровольным и сильным. После чего у меня появилось чувство, что этот навык бесполезный. Какой скверник добровольно расстанется с источником силы?

— Увы, сын мой, — покачал головой патриарх, — сила туманит голову, Скверна вгоняет в соблазн. И всё же я предлагаю проверить версию о добровольности. Есть у меня кандидат.

— Он может умереть в процессе, — забеспокоился я. — Пока у меня не было ни одного случая с хорошим исходом, даже при целителе.

— Даньшина — одна из лучших целителей империи, — сразу догадался о присутствовавшей при экспериментах целительнице патриарх. — Если и она не справилась, то помощь целителей бесполезна.

— Как она сказала, создается впечатление, что вместе с источником Скверны выдирается душа — настолько они крепко переплелись. Я не хочу стать причиной смерти вашего человека.

— Мы у него спросим разрешения, — успокоил меня патриарх. — Что он предпочтет: вырвать навык, но с вероятностью погибнуть в процессе, или окончательно потерять здравость рассудка. Я распоряжусь. Отец Афанасий с вами поедет.

Вариант моего отказа патриарх даже не рассматривал. Я, конечно, и не собирался уходить в отказ, особенно после признания о жертвах, которые мне неожиданно простили, но всё же пожалел, что пошел к патриарху не после занятий.

Как оказалось, ехать пришлось в один из монастырей. Конкретно этот находился очень близко к столице, так что много времени я не потеряю, но в университет уже не успею. Это было обидно, но в приоритете у меня сейчас помощь церкви. Отказывать ей чревато.

Ехали мы на моем автомобиле. И отец Афанасий опять проявил себя любителем техники. Я его порадовал, что в образце, предназначенном для патриарха, уже ведется отделка, а значит, вскоре я смогу вручить подарок.

За беседой о будущем автомобилестроения до монастыря мы доехали практически незаметно. Потому что в кои-то веки я мог говорить именно о том, что меня интересует, с тем, кому это действительно небезразлично. Отец Афанасий тоже был уверен, что будущее — за механическим транспортом, который намного быстрее и комфортнее. Обсудили мы и дороги как необходимое дополнение к транспорту. Короче говоря, успели переговорить обо всём, что хоть немного связано с автомобилями.

И лишь когда доехали до монастыря, отец Афанасий опять стал серьезным, солидным и неразговорчивым представителем патриарха.

Первым делом мы удостоились аудиенции у настоятеля монастыря, который причиной визита остался недоволен.

— Человек ушел от жизни мирской, — с укором говорил он. — Только это и позволяет ему сдерживать в себе Скверну. Ему противопоказано общение с теми, кто может его взволновать и выбить из того состояния равновесия, в котором он находится. Состояния, с трудом достигнутого постом и молитвами.

— Распоряжение патриарха, — сказал отец Афанасий, ничуть не впечатленный горячностью настоятеля. — Мы приехали с возможным решением проблем вашего подопечного.

Именно подопечного, не монаха: для людей со Скверной постриг был закрыт по неизвестным мне внутренним причинам церкви. Но найти убежище в монастыре было возможно и людям со Скверной, разве что за ними дополнительно присматривали.

— Я опасаюсь, что вы лишь усугубите его проблемы.

— Этого вы точно можете не опасаться.

На месте отца Афанасия я не был бы столь категоричен. Ведь тот человек, чье будущее мы обсуждаем, может отказаться от предоставленной ему возможности, и тогда его проблемы, какими бы они ни были, наверняка усугубятся, чего и опасается настоятель — видно, уже что-то было после посещения носителей Скверны людьми извне.

Тем не менее настоятель всё же дал разрешение, но предупредил, что в случае чего напишет патриарху с требованием относиться с большим уважением к людям, которые решили уйти от мира из-за развивающегося источника Скверны.

Конкретно у этого человека источник был громадным, при этом навыки не особо развитые и без контроля среди них. Выходило, что источник продолжал развиваться даже без активного к нему обращения. Скверна брала свое всегда.

Когда мы зашли, мужик, еще не старый, но ужасно заросший, стоял на полу на коленях, прикрытый лишь хламидой из мешковины, и раскачивался, заунывно читая что-то из псалмов.

Отец Афанасий дождался паузы, последовавшей за словом «аминь», и быстро сказал:

— Степан, нас прислал Его Святейшество. У тебя есть шанс расстаться со Скверной, если твое желание сильно. Если слабо, ты можешь умереть.