Снегирь и волк

Ты не дура, понимала кем стала, училась себя контролировать, держать звериную сущность под тотальным контролем и у тебя получалось. Ты запрещала себе быть волчицей, получать удовольствие от нахождения в звериной шкуре, ведь иначе предала бы саму себя. Потому что больше всего на свете ты ненавидишь оборотней! Ты очень привязана к своей первой семье, до безумия любишь сына, а тебя этого лишил Корн, оборотень. Два года гнойник твоей боли, обиды и ненависти зрел. Вчера он, наконец, прорвался. Ты выплеснула то, что копилось в тебе, что тебя мучило и мешало. Теперь рана заживёт.

Полина слушала его, кусая губы, чтобы не зарыдать. Как? Как эта чёртова ледяная глыба, у которой, по слухам, и сердца-то нет, смог её понять? Рейнгольд спокойно смотрел на её бледное лицо:

— Ты знаешь, что с твоей семьёй там всё в порядке. Они пережили утрату и строят свою жизнь дальше.

Полина запрокинула голову к высокому потолку, смаргивая набежавшие слёзы. Спустя минуту хрипло спросила:

— И что теперь мне делать?

— Только тебе решать, — Рейнгольд кивнул на лист бумаги перед ним. — Это письмо в Совет. Я предлагаю им снять с тебя опеку и считать гамой. А в качестве испытаний засчитать скачки, охоту и убийство Тёмных в Меокхе. Думаю, они согласятся. Письмо я сейчас отправлю, к вечеру будет ответ.

Полина получила так долго ожидаемую свободу, но ничего, кроме усталости, не чувствовала. Потерянно глянула в окно, где начиналась очередная метель.

— Ты сможешь выбрать стаю сама, — продолжал мужчина. — И это может быть абсолютно любая стая: Чёрная, Красная, Серая, Бурая.. А можешь жить одиночкой, как Горд Мейер. Деньги на первое время выделю я, чтобы ты смогла устроиться и найти работу.

— Почему сейчас?

«Ты гонишь меня?»

Он проигнорировал её ментальную вспышку.

— Я должен был обучить тебя всему, что должен знать и уметь оборотень. Я это сделал. А теперь ступай.

И ни слова о случившемся вчера!

Полина грустно улыбнулась, вспоминая его слова «уже неважно, я ошибся». Это же Виттур, этот не будет бегать ни за одной волчицей, даже самой-самой. Мужчина тем временем торопливо дописывал письмо. В дверях женщина обернулась:

— Я смогу уехать сразу, как придёт согласие Совета?

— Да, — не поднимая головы, ответил Рейнгольд.

Сухой официальный тон. Словно не было последних дней: совместной поездки, походов по магазинам и просьбы называть себя по имени. Он снова был недосягаемым Белым альфой, а она — новенькой волчицей без права голоса. И больше ничего.. Женщина иронично усмехнулась.

— Альфа, давно собиралась спросить..

Он, наконец, отвлёкся от бумаг:

— Слушаю.

— Зачем вам рояль в гостиной?

На краткий миг на бесстрастном лице мелькнуло удивление, но оборотень быстро взял себя в руки:

— Моя бабка играла, но я не слышал. Больше никто не умел.

— Хотите я вам сыграю?

— Ты умеешь?

В ответ Полина прошла в гостиную. Уже привычным движением открыла крышку. Коснулась прохладных гладких клавиш. Тихая приятная мелодия широким морем разлилась вокруг.

Он не вышел, так и сидел в кабинете. Лишь в конце, когда последние аккорды утихли, сказал:

— Спасибо!

И Полина ушла

из гостиной с роялем..

из замка Белого волка..

из стаи оборотней Эллари-Зари.