Страница 61 из 105
— Гаруальд Маггур хвалил тебя перед Советом, и под это дело мне удалось выбить тебе небольшие каникулы на весенний праздник.
— Остара?
— Да. На две недели я заберу тебя оттуда.
Ян рассмеялся, слушая радостные вопли своей волчицы. Протянул руку, чтобы коснуться щеки, понимал, что это невозможно, что перед ним лишь иллюзия, запрограммированная изготовителями гилайона. Пальцы замерли в паре миллиметров от женского лица.
— Я скучаю.
— И я скучаю, — призналась волчица.
* * *
Ансур Шеремет, естественно, подвалил Полине за вмешательство в драку.
— Неужели ты думаешь, я на столько глуп, что не найду что ответить альфе?
— Прости. Я испугалась.
— Думать надо! — зло рявкнул бета.
А волчица думала, только не о том. Сварн успел рассказать ей, что Виттур в курсе случившегося в баре. Та компания уже найдена и наказана. Все пятеро прикованы к позорному столбу на главной площади города и обязаны каждому интересующемуся объяснять, что сидят в ошейниках, как обычные дворняги, за то, что впятером напали на одну волчицу.
— Ну, слава богу, что хоть живые и целые остались.
Каминский захохотал:
— Поля, поверь мне на слово: лучше бы Рейн их убил. Для оборотня напасть на беззащитную самку — позор. Эти волки станут изгоями, им придётся покинуть Эллари-Зари.
— А Никон?
— Тоже сидит у столба, только здесь в замке. Давно пора было сбить с него спесь.
Не думать о том, что по её милости шестеро оборотней вынуждены будут покинуть родину, волчица не могла. Она уже поговорила с Шереметом и даже с Гилмором. Беты велели не лезть, куда не надо. Но когда это останавливало женщину?! Полина пошла к альфе.
— Можно?
Мужчина отложил ручку с золотым пером и отодвинул недописанное письмо.
— Проходи. Что-то случилось?
— А почему вы пишите письма от руки? Сейчас же модно печатать их на компьютере! — отвлеклась оборотница.
— Зависит от адресата, — пожал плечами Рейнгольд. — Деловым партнёрам письма печатаются, друзьям пишу сам, — и напомнил. — Так что тебя привело ко мне?
Женщина замялась:
— Хочу попросить за оборотней и Никона Желева.
Виттур откинулся на спинку кресла:
— Почему?
— Они ещё молодые совсем, глупые.
— Вот пусть и умнеют.
Волчица села напротив и ласковым голосом выдала:
— Альфа, это неправильно!
Взгляд Рейнгольда начал леденеть.
— Что?
Но Полину уже понесло. Она взмахнула руками:
— Это непедагогично! Физические наказания отрицательно влияют на самосознание и чувство собственного достоинства. А также обнажают бессилие учителя..
— Та-ак! — угрожающе протянул Виттур, поднимаясь.
.. Спустя полчаса злая волчица подошла к прикованному к позорному столбу Желеву. Тот удивлённо глянул на женщину:
— Чего тебе?
— Наказали.
— За что?
— За вас, дураков, просить пошла.
Никон заржал, только цепь затряслась. Волчица надулась и вытащила книгу:
— Велено самой учиться и учить тебя манерам, волчок!
— Бл..! — ржач оборвался. — Мало мне было ошейника, так ещё ты!
— Садись и слушай, недоросль!
Сварн обречённо вздохнул, наблюдая за происходящим у столба.
— Что там? — Родик услышал его вздох.
— Не знаю, кого жалеть: Полину или Никона. Она его задолбает, понятное дело, но и Никон не сидит молча: заслушаешься его примерами из жизни.
— ..А кто расфигачил Яру морду битым стаканом? — Никон скрестил руки на груди.
— Это меня друг научил, — похвалилась Полина. — Он всегда говорил: «Голыми руками дерутся только идиоты. Надо использовать всё: ноги, камни, палки, осколки бутылок..»
— Хорошие ж у тебя друзья там были, — хмыкнул волк. — Нашли чему бабу учить!
— Но пригодилось же! — возразила женщина. — А вообще зря ты эту месть затеял. Тебе же, дураку, наука была: нельзя недооценивать противника.
Желев промолчал, но на щёках заходили желваки. Полина украдкой разглядывала его, парень заметил, ухмыльнулся:
— Нравлюсь?
— Окстись, сосунок! Я тебе в мамки гожусь!
Оборотень заржал:
— Мне пятьдесят четыре года, женщина.
— Да? — огорошенно протянула волчица, уже в открытую разглядывая Никона. — А на вид лет двадцать. Ты на молодого Шварца похож. Морда кирпичом — точь-в-точь как у киборга в «Терминаторе».
Желев подвис. Полина присела рядом:
— Актёр у нас популярный очень. Мужики фанатеют. Он такой!.. Ну, такой!!! Никакой течки не надо! Понял?.. Рост — метр девяносто. Грудь — полтора метра в обхвате..
— Да ладно врать! — недоверчиво хмыкнул оборотень.
— Не вру! У меня муж его постерами все стены заклеил, после выхода второй части. Я столько раз Термика смотрела, что наизусть запомнила..
— Какого термика..
— Терминатора, — поправила женщина. — Слушай!..
Виттур с Ансуром, вернувшись из города, недоумённо уставились на устроенное во дворе замка представление.
— Не понял, — Рейнгольд непроизвольно затормозил, разглядывая Полину, увлечённо рассказывающую что-то.
Желев и Каминский слушали её аки малые дети, раскрыв рот. А волчица не просто говорила, она ещё и показывала. Оборотень пригляделся, пытаясь понять что.. Кто-то полз, тяжело полз.. Резкий взмах рукой, словно пытался схватить кого-то впереди — Сварн аж вздрогнул и на всякий случай отодвинулся подальше.
Шеремет откровенно наслаждался, наблюдая за этим балаганом. А Виттур, наоборот, нахмурился.
— ..Он достаёт пистолет и говорит с ухмылочкой: «Аста ла виста, бейби»! Бах!!! — и Т-1000 — вдребезги!!!
Полина вошла в раж и не сразу заметила новых то ли слушателей, то ли зрителей. Сварн и Никон честно пытались намекнуть оборотнице на появление альфы — не получилось.
— Очень интересно!
Полина обернулась:
— Да?
Рейнгольд зло прищурился:
— Так у нас наказание возле столба ещё не отбывали.. Чтобы весело да со зрителями! Правда, Сварн?
Серый, смущённо кашлянув, смылся. А Виттур перевёл взгляд на Белого волка в ошейнике:
— А ты, Никон, уже всё переосмыслил, понял, что менталист — это большая ответственность, а не личная забава?
Парень тяжело вздохнул:
— Да, альфа.
— Ты знаешь, что должен делать?
— Да, альфа.
Рейнгольд шагнул к замку. И вдруг:
— Альфа, а ошейник? — напомнила оборотница.
Желев зло шикнул на неё. Женщина прикусила язык, но было поздно. Виттур повернулся к ним, ожидая пояснений. Полина вздохнула:
— Я подумала, раз все всё осознали, может в дом пойдём? Что мы вокруг этого столба, как кони вокруг коновязи, прыгаем?
Ансур, давясь от смеха, метнулся к дверям: