Снегирь и волк

— Мне говорили, что оборотни недолюбливают магов, — вздохнула волчица.

— А чего их любить? Чай не девицы! — встрял Герв, скрестив руки на груди.

— Да мы и с ведьмаками нешибко дружим, — добавил Стах. — Слишком наглые и заносчивые, особенно бабы. Сиди, вари зелье в своём котелке, так нет же — им политику подавай, королевский двор — тоже под их юрисдикцию.

— Сильно достали? — понятливо улыбнулась оборотница, до сих пор не видевшая ни одной ведьмы.

Стах переглянулся с Гервом и засмеялся. А женщина заглянула в соседнюю дверь:

— Библиотека?

Кантеро согласно кивнул и повёл гостью дальше, поручив Герву несколько срочных дел. Полина восторженно разглядывала стеллажи, заставленные книгами.

— Сколько же здесь книг?

— Около двадцати тысяч. Эту библиотеку начал собирать ещё мой дед, — мужчина прошёлся по большой комнате, пока волчица ахала и охала, с улыбкой спросил: — Ты любишь читать?

— Люблю. Не так, чтобы каждую свободную минуту сидеть с книгой в руках, — женщина улыбнулась, — но у меня есть любимые, которые я часто перечитываю. Иногда знакомые советуют что-то.. А ещё я очень люблю детскую литературу, как бы смешно это ни звучало. «Тимур и его команда», «Та сторона, где ветер» — они не менее поучительны, чем философские трактаты, только доносят главную мысль простыми, понятными словами.

Воспоминания о прежней жизни не душили так сильно, как раньше, но настроения не добавили. И Карнеро это почувствовал, повёл гостью дальше. Они обошли второй этаж, поднялись на третий.

— Сколько здесь спален? — не выдержала волчица, выходя из очередной комнаты.

— Десять, не считая мою, — ответил Стах и кивнул на большие двери в центре. — Второй этаж — гостевой. Третий — хозяйский.

А потом Полине показали её комнату:

— Нравится?

Женщина огляделась.

— Неплохо.

— Что не так? — оборотень почувствовал напряжение в её голосе.

— Не люблю персиковый цвет.

Стах понятливо хмыкнул:

— Я тоже. Хорошо, что в моей спальне его нет.

— Тебе виднее.

И тогда Карнеро хитро улыбнулся:

— Нам, милая. Учитывая, что ты будешь жить со мной.

— Не буду.

— Споришь с альфой? Строптивица! Ну-ну!

Оборотница насторожилась:

— Мы так не договаривались.

— А мы с тобой вообще ни о чём не договаривались, — и в мгновение ока исчез шутливый тон и улыбочка. Перед волчицей стоял альфа, привыкший к повиновению и нетерпящий возражений: — В общем так, Полина, ты живёшь со мной, пока не забеременеешь. Потом, если захочешь, съездишь к Яну Грису попрощаться и вернёшься домой в поместье.

— Вы с ума посходили с этой беременностью? — взвилась женщина. — Я не инкубатор!

А Стах услышал другое:

— Значит, Серый тоже время зря не терял. Тогда почему ты ещё не беременна? Течка у тебя была, и вряд ли бы ты выдержала влечение, — немного помолчал, а потом заржал: — Этот идиёт предохранялся?!

— Я не собираюсь с тобой это обсуждать! — разозлилась волчица.

А Карнеро не мог прекратить смеяться:

— Ой, не могу! Ох, детка, я тебе обещаю: первая течка — и я накачаю тебя своей спермой под завязку.

— Губы закатай, волчара! — не выдержала Полина.

— Грубо, зайчик, грубо! — поцокал языком оборотень. — Но я сегодня добрый. Ты приехала и всё такое. За поцелуй прощу.

И без спроса рывком притянул оборотницу к себе, впиваясь в губы.

* * *

Полина каждый день ждала Яна. Теперь она готова была согласиться на любое его предложение. Выйти замуж — да! Забеременеть — да! На фоне хамоватого, наглого Стаха Карнеро понимающий, благородный Ян Грис казался пределом мечтаний. Каждый день в поместье был словно квест на возможность избежать секса с оборотнем. Стах обольщал, совращал, соблазнял каждую минуту, когда они были вместе.

Женщина с отвращением глянула на наряд, разложенный на кровати. Какая пошлость! Уже через два дня после приезда все её вещи, привезённые из Маоты, исчезли, а в шкафу появились наряды, больше подходящие для шлюх и стриптизёрш. Стах заставлял её одеваться в полупрозрачные платья и блузки, а потом часами разглядывал, расписывая, что с ней сделает. Теорию он знал на «пять с плюсом». Единственное, что сдерживало Полину в такие моменты, — понимание, что всё это лишь слова, силой заставлять не будет. Помнила разговор в первый вечер.

— ..Пошли в спальню! — Карнеро перехватил волчицу, когда она поднималась наверх после прогулки по саду вокруг дома.

— Нет! — женщина торопливо отступила назад.

— Полина, не спорь с альфой!

Как же её достала эта фраза ещё в Маоте! Но сейчас проблема серьёзнее и злее, судя по хмурым бровям и желвакам на скулах.

— Стах, только тронь меня — я из окна выпрыгну, вены перережу.. но жить не буду.

Не впечатлила!

— Девочка, это пустые угрозы. Ночь со мной — и ты сама просить начнёшь.

— Возможно, ты и бог в постели, но я не обычная оборотница. Не забывай! Я из другого мира, с другими понятиями и принципами. То, что у вас в порядке вещей, у нас унижение.

— Спать с альфой, сильнейшим самцом — это унижение? — искренне возмутился Карнеро. — Полина, ты — самка, для рождения потомства должна интуитивно выбирать сильного отца.

— А у нас детей рожают от любимых мужчин.

— Ой, не канифоль мне мозг! — скривился мужчина. — У меня куча знакомых демонов в Междумирье, рассказывали про вашу любовь и сколько она стоит: с презервативом и без него, или просто отсосать.

— А мне говорили, что все оборотни людей жрут! — тут же парировала женщина.

Карнеро нахмурился:

— Значит, не дашь?

— Не дам.

— Ладно, будем ждать, когда сама захочешь..

Стах Карнеро сидел за столом и разглядывал женщину напротив. Не ослепительная красавица, но глаз цепляла. И кажется, такая же, как другие волчицы. Чёрные, как смоль, волосы, карие глаза. Ну, реснички длинненькие, пухлые губки с чуть опущенными уголками. Ему всегда нравились пышногрудые барышни, а у этой оборотницы размер второй не больше.. Может, сыграл роль тот факт, что Полина из Изначального мира? Вроде старалась всё делать по законам стаи, но эти самые законы трактовала по-своему, и иногда получалось такое шоу, что в театр ходить не надо. Например, когда прилюдно показала пальцем на двух волчиц, с которыми он периодически трахался. А то, что после этого оборотницам, попавшимся на групповухе, пришлось пару часов просидеть у позорного столба, так это так, по незнанию. Ещё и разнос устроила бедному гаме, стерегущему наказанных. А потом демонстративно села рядом с ними, во всеуслышанье заявив: