Чёрная смородина

Щелчок — и плеть разрезала воздух в десятке сантиметров от меня, едва успела отскочить. Магнус Двайер использовал стандартные приемы, и я могла некоторые из них предугадать, но не все. Очередной удар — и мой адхарт отлетел в сторону. Рука безжизненной плетью повисла вдоль тела. Крови не было: она сразу запеклась, и сейчас по правому плечу шла широкая в сантиметр толщиной черная полоса.

Твою мать! Так мне не победить!

Я лихорадочно думала.

— Магнус, это не по-мужски! У тебя гумхард, а у меня только адхарт.

— Это не дуэль! Я пришел, чтобы убить тебя, вероломную предательницу! Зверя!

И я зацепилась за последнее слово.

— Можно подумать, мне хотелось этого — стать зверем!.. Да я бы все отдала, чтобы вернуть магию обратно!

"Люц!.."

"Отстань!" — ментально отмахнулась от волка.

А потом от оборотня хлынула такая волна отчаяния, что я споткнулась.

Отступник решил, что это я ему отвешиваю поклоны, и, глумливо усмехаясь, подошел ко мне.

— Что ты предлагаешь? Себя? Неужели ты думаешь, меня заинтересует волчья подстилка? — играясь, щелкнул плетью — и второй клинок переломился.

Котс! Как же волки борются против нас, магов?! Да еще и побеждают!

— А впрочем.. — Магнус Двайер свернул гумхард и начал плести заклинание. — Я дам тебе шанс смыть позор с имени Клетиса Кханы. Кровью зверей!

Дохлый-предохлый котс!!!

Я узнала это заклинание: Магнус хотел сделать из меня лича!.. Хитро! Я превращусь в послушную куклу, и меня отправят в логово волка. Пока суть да дело я перебью часть зверей, а выжившие уже разорвут меня. Опустила взгляд, чтобы Двайер не догадался, что я в курсе его планов, и, когда он взял мою руку, не сопротивлялась.

Подойди! Ну, подойди же! Еще полшага!..

Некромант подошел совсем близко, собираясь взять мою кровь. Я зашипела, когда на запястье вспыхнул красный разрез. А Магнус запрокинул голову, собираясь дальше читать заклинание. Идиот! Я одним движением перерезала ему горло обрубком адхарта. Перестаралась, потому что тело осело, а голова осталась в руках.

Все!.. Все! .. Я справилась!

Меня трясло как в ознобе. Пальцы, вцепившиеся в волосы отрубленной головы, не разжимались. В мой мир постепенно начали возвращаться другие звуки: рык волков, заклинания магов, предсмертные крики. Вокруг липких от крови рук кружилась назойливая муха. И противный железный привкус на губах. А я поняла одну простую вещь:

— Отступники никогда не оставят меня в покое!..

Опомнилась от рыка Стаха за спиной и повернула голову. На полевой дороге уже были наши беты и Серые волки. Взгляд нашел темные балахоны. На негнущихся ногах подошла к мертвому отступнику. Посмотрела на застывшее лицо, залитое кровью, на широко распахнутые глаза. И мне казалось, что в них нет страха, только сожаление, что не удалось сделать то, ради чего пришли.

— Отступники не успокоятся, пока не убьют меня!

Это была истина, горькая, безнадежная, но бегать от нее бессмысленно. Я, наконец, отбросила мертвую голову Двайера и сломанный адхард.

— Маюров, спасибо за урок. Пригодилось, как видишь.

Черный волк только шевельнул ушами. Я нашла глазами Стаха, заметила потемневшую от крови шерсть на бедре, но когда захотела подойти, волк сорвался с места и, прихрамывая, побежал прочь.

Владек зубами осторожно придержал мою руку.

"Оставь его, Люция!"

— Он ранен?

"Заживет. Но тебе лучше сейчас быть подальше".

— Почему?

"Ты очень правдоподобно говорила, Люция, мы все поверили твоим словам, не только отступник. И Стах тоже".

Вытаращилась на него:

— Я сделала это, чтобы Двайер подошел ближе.

— Мы поняли.. позже, — к нам подошел Ян Грис. — А Стах несколько минут думал, что ты его предала.

Я растерянно переводила взгляд с одного на другого, но оборотни лишь вздыхали и отводили глаза.

Альфы не было до вечера. Владек Маюров лишь сообщил, что Карнеро в волчьем обличии бегает где-то в лесу. Я стояла у окна в гостиной Серого альфы и наблюдала за закатом. Волновалась за Стаха жутко: злой, раненый, а если встретит кого? Рядом стал Ян Грис:

— Не переживай, он успокоится и прибежит.

— Угу, — я отвернулась от окна. — Как он мог так подумать? Зачем мне предавать его?

Грис тяжело вздохнул:

— Иногда мне кажется, что лучше всего вам разбежаться в разные стороны. Но вас упорно тянет друг к другу. Другие пары не выдержали бы и половины того, что пережили вы. Или разошлись бы, или поубивали бы друг друга к чертовой матери! — волк пожал плечами. — И знаешь, что я заметил?

— Что?

— Вы меняете друг друга. Стах Карнеро, которого столько лет все считали бабником, гуленой, которому Первородный, не иначе как по ошибке, дал неимоверную силу, вдруг оказался способным любить, жертвовать собой, смирять себя ради кого-то. И ты.. Некромантка-отступница, убившая не одного человека, привыкшая жить в обмане и притворстве, оказалось, можешь быть нежной и искренней, безвозмездно помогать тем, кого раньше даже не замечала! — Грис скрестил руки на груди. — Глядя на вас, хочется то кричать с восхищением "Вот это любовь!", то отмахиваться в ужасе "А ну ее к котсу, такую любовь!" Это впечатляет!

Я только усмехнулась, вновь поворачиваясь к окну и вглядываясь в сгущающиеся сумерки.

Если бы слуга не доложил, что Черный альфа вернулся, мы бы даже не заметили этого. Стах вошел через задние двери и сразу поднялся наверх, не заходя в гостиную. Спустя несколько минут я вошла в гостевую спальню, услышала шум воды в ванной и больше ничего: ни фырканья, ни мурлыканья себе под нос. И помылся мужчина очень быстро. Значит, действительно зол. Я стояла под дверями и ждала его. Волк вышел, скользнул по мне взглядом, молча взял протянутое полотенце и прошел вглубь спальни. Вздохнув, пошла за ним.

— Стах, я..

Оборотень стремительно обернулся, схватил меня за плечо и стал..

— Ай! За что?!

..лупить полотенцем по попе.

— Еще хоть раз ослушайся меня!

Хлоп!

— ..Ты понимаешь, что я там чуть не сдох, когда ты махала этими ножиками перед некром с гумхардом?!

Хлоп!

— ..Это ж надо так врать, чтобы все поверили! И свои, и чужие!

Хлоп!

Я обиделась:

— Хватит! Я же помочь хотела!

— Я тебе помогу! Помощница хренова!

Хлоп! Хлоп!

— Стах, хватит! Больно же! — слезы брызнули из глаз.

Оборотень отбросил полотенце и прижал меня к себе так, что кости треснули.

— Люц, если я сказал "беги" — значит, беги. Ты мне больше мешала, чем помогала! Я не мог .. все время оглядывался..