Страница 45 из 127
Глава 11
Оборотница была в лечебнице три дня. Лекарств ей уже не давали, видимо из-за предполагаемой беременности. Зато кошка регулярно беседовала с психологом — щупленьким старичком из самых обычных людей. Эти встречи нравились девушке.
Человек был добрый и забавный и вёл себя необычно: то звал свою пациентку на улицу похрустеть первым ледком, то покормить птиц в кормушке. Рядом с ним внутренняя пружина расслаблялась. Порой Калина даже смеялась.
— ..Весной и летом я любуюсь улкинами (птицы, обитающие на Гебе, — Прим. авт.).
Они такие яркие и жёлтые, как.. — Александр Петрович запнулся. пытаясь подобрать подходящее сравнение.
— Как солнышко? — подсказала оборотница.
— Как цыплята, — поправил старик. — Такие же непоседливые и писклявые.
Девушка улыбнулась, осторожно придерживая кормушку, пока лекарь насыпал туда семечки. Подстёгиваемая охотничьим инстинктом, она жадно следила за птицами, порхающими с ветки на ветку. Калина иногда охотилась в звериной ипостаси. Вот и сейчас голова оборотницы непроизвольно вытянулась вперёд. Кошке хотелось прижаться к земле и замереть. Дождаться, пока добыча расслабиться, и броситься на неё..
— А вот зимой я жду снегирей, — продолжал тем временем Александр Петрович.
Калина через силу отвела глаза от весело тинькающей птички.
— На кого, по-вашему, они похожи?
— На сердце, — с ходу ответил человек. — На живое, бьющееся сердце.
Калина задумалась. Лекарь похлопал её по руке.
— Снегири обожают рябину. Сегодня уже поздно: нам пора возвращаться и вы замёрзли. А вот завтра я покажу вам любимое место этих пташек в нашем парке.
Хотите?
— Очень. Я буду ждать. — согласно кивнула оборотница.
Она тоскливо обернулась на здание лечебницы, догадываясь, почему Александр
Петрович велел возвращаться в палату. Скоро здесь появится альфа прайда.
Тандекар навещал кошку каждый день. И каждый его визит становился пыткой для девушки. Мужчина понимал это и не задерживался надолго. Ограничивался скупыми вопросами, оставлял принесённые гостинцы и уходил. Калина видела, что тигр сдерживается, прячет недовольство, но молчала, желая только одного: чтобы он поскорее убрался. Для неё Самхейн и забытые две недели были катастрофой, а
Виджей Тандекар — тем, кто в ней повинен. Его молчание выглядело сейчас как признание вины, а забота — как извинения.
Оборотница уже примирилась со случившимся, не рыдала по поводу потерянной девственности. Однажды это всё равно случилось бы, и первым стал бы не
Тандекар, а кто-то другой. Как правило, если у самки не было возлюбленного, для течки звали кого-то из высокоранговых свободных оборотней. Среди ликоев сейчас это был Илья Ратомский — сын альфы и пока номинальный бета клана. Учитывая их родство, Калине пришлось бы искать другого партнёра. Так что, возможно. всё не так и плохо: и альфа прайда на роль её первого мужчины подошёл идеально..
Именно так утешала сестру Настя. Тётя вообще отказалась говорить с племянницей, стоило Калине попросить забрать её домой. На жалобы девушки, что её держат против воли, дядя как всегда спокойно пояснил:
— Пока не решится вопрос с беременностью, альфа в своём праве.
Илья тоже звонил сестре, но прилетать отказался наотрез:
— Иди ты, кисуня! Я после Самхейна неделю в себя приходил!
Калину обожгло стыдом: что было в общежитии, она помнила.
— Илька, прости! Ты можешь подумать, что я что-то чувствую к тебе, но ты мой брат!
А это всё течка! Ты же сильный оборотень. Вот меня и.
Ликой разозлился.
— Калина, я что, по-твоему дебил?! Конечно, я понимаю. когда меня любят. а когда хотят, — брат отвел взгляд в сторону. — Да я чуть в штаны не напустил от страха!
Думал, что не спасу.. что умрёшь у меня на руках.. Ракшас! Не простил бы себя до конца жизни!
Мужчина зажмурился. прогоняя из головы пугающие картинки. А кошка ободряюще улыбнулась:
— Илья, всё хорошо! Я жива и в относительном порядке. Пожалуйста, слетай на капище, помолись Верховному коту, чтобы помог мне вырваться отсюда, и мы с тобой забудем этот Самхейн!
Оборотень растерянно глянул на неё и послушно затряс головой:
— Хорошо, кисуня! Слетаю
..Ночь, а сна ни в одном глазу. За время, проведённое в лечебнице, оборотница уже хорошо отоспалась, восстановилась после течки и теперь не нуждалась в таком количестве отдыха. Девушка валялась на кровати и без интереса перелистывала старые журналы. Потом вспомнила, что видела у заступившей на дежурство Зены свежий выпуск, и оживилась.
Калина бесшумно шла по коридору, гадая, где может быть шустрая тигрица.
Заглянула на пост, потом в процедурную и вдруг услышала шорохи вперемешку со стонами. Она приоткрыла дверь в пустую палату и ошеломлённо уставилась на голую мужскую спину и задницу. Растерявшаяся девушка, открыв рот, слушала громкое дыхание любовников, ритмичный скрип кровати, характерные шлепки.. которые она уже слышала раньше
— Сильнее! Да! Да-а-а!!! Кончи в меня! — на пике страсти кричала тигрица.
Кошка задрожала. И словно яркая вспышка взорвалась в голове!
Тоже ночь. И она на шёлковой простыне. Золотистые глаза Тандекара совсем близко. Ощущение его тела на себе и в себе. И толчки — резкие, мощные. Её руки, цепляющиеся за мужские плечи, когда от острого удовольствия перехеатывало быхание, а мышцы сводило сладкой судорогой. И хриплый шёпот. Её шепот!
— Джей, Дже-е-ей!
Калина вспомнила! Словно в тёмной комнате включили свет — и стало видно всё. даже то, что пряталось в дальних закутках. Да, это она позвонила Тандекару.
САМА! Да, они занимались любовью и ей это понравилось. И то, что добило оборотницу окончательно. Она вспомнила, что тигр всегда пользовался презервативами. А потом..
— Кали, подожди, — мужчина через силу отстранился от льнувшей к нему девушки и напомнил: — Резинки..
Он потянулся к прикроватной тумбочке:
— Ракшас!.. Да где же они?
— Мы в гостиную забрали, — напомнила кошка, поглаживая крепкую спину любовника.
— Я сейчас сбегаю вниз.
ОНА остановила оборотня. Толкнула его навзничь и оседлала.
— Не надо.. Я рожу тебе сына, Джей!
Тигр на мгновение растерялся, заглянул в глаза девушки и тихо спросил:
— Ты уверена, что хочешь этого?
— Абсолютно. Он родится в густаре, как мой отец, и станет достойным наследником Тандекаров и Ратомских.
Оборотница изящно выгнувшись, — кошка же! — поелозила на мужских бедрах.
Виджей рвано выдохнул и тут же выгнулся, чувствуя её губы на своей шее, улыбнулся:
— А если будет девочка?