Страница 28 из 127
Глава 7
Оборотни стояли на одной из городских улиц. Илья с Бернаром спорили, куда пойти в первую очередь: на центральную площадь или за город, где пылали костры.
— Официальная часть прошла, — махал руками ликой. — Сейчас все на Золаг пойдут.
— А на площади концерт, — возражал Бернар. — Кто-то из столичных звёзд должен прилететь..
Остальные не вмешивались, с интересом поглядывая по сторонам и погружаясь в атмосферу Мабона. Кайрат переглянулся с Калиной и тихо заметил:
— У нас это уже превращается в традицию.
— Что именно?
— Сбегать с официальных приёмов и гулять с простыми людьми.
— И что такого?
— Да ничего! — Аскаров неловко замолчал.
Кошка догадывалась, что смущало этого мажористого красавчика, привыкшего к тусне в дорогих клубах и старинных дворцах. Когда Кайрат попробовал эту обычную городскую жизнь? Скорее всего, три года назад, когда поступил в университет и вырвался из-под всеобъемлющей опеки родителей. И, вероятнее всего, вербас до сих пор не сжился с этим диссонансом в душе, когда нравилось то, что не должно нравиться отпрыску сильного оборотничьего рода.
А Ратомский тем временем убедил Бернара Аскарова идти к реке. Никто из оборотней не собирался бросаться в гущу праздника и отрываться по полной. Но здесь они могли хотя бы ненадолго забыть светские правила и, как другие горожане, посидеть за деревянным столом в украшенной рябиной палатке-шатре.
Мужчины традиционно для Мабона ели дичь, запивая кисловатым вином, а девушки лакомились яблочным пирогом.
— Как же хорошо! — Илья сыто потянулся.
Кайрат согласно угукнул, дожёвывая мясо. Калина в это время вытащила шпильки из причёски, и длинные волосы рассыпались по спине. Ликой подёргал рыжую прядку.
— Я весь вечер гадал: как ты моргаешь? Это ж надо так туго закрутить волосы! Как они у тебя совсем не вылезли?!
— Шутник! — отмахнулась девушка и перевела любопытный взгляд на берег реки, где полным ходом шли игры и конкурсы.
Ликой поулыбался и тоже притих, наблюдая за происходящим. Оборотни с удовольствием болели за участников, подбадривали их криками и свистом, но сами не лезли.
Вокруг костров весело гудела пёстрая толпа. кто-то ещё играл, в надежде получить шуточный приз, но многие уже нашли удобные места и переключились на тихий отдых. Илья вдруг подорвался с места, подошёл к мужчине в соседней палатке и попросил кутур.
— Дай сыграть, бра Душа поёт! Сил нет терпеть.
Человек неуверенно протянул оборотню инструмент. Ликой не стал возвращаться к своей компании, а присел рядом с людьми. Струны тихо отозвались на первое, осторожное касание тёплых пальцев. Мягкий перебор, словно они — кутур и музыкант — знакомились друг с другом. И вдруг мощный удар по струнам. Те, не ожидая, возмущённо зазвенели, задрожали. На притихших в палатке людей стали оглядываться прохожие. А когда Илья запел, горожане и вовсе вставали со своих мест и подходили ближе. Приятный, мужской голос завораживал. Люди и нелюди слушали, затаив дыхание, и погружались в грустную историю безответной любви.
Оборотень никак не реагировал на окружающих, словно действительно был далеко от дома, пытаясь забыть любимую и не думать о том, что кто-то другой обнимает её, что её ребёнок похож не на него. И струны плакали о потерянном счастье, о человеческой нерешительности и об ошибках, которые не суждено исправить.
Когда кутур умолк, над поляной пронёсся общий вздох. Ликой отдал инструмент ошарашенному человеку и вернулся к своим друзьям, улыбаясь на похвалы случайных слушателей. Подхватил стеклянный стакан.
— Давайте выпьем за любовы! Сколько бы мы над ней не смеялись, а всё равно надеемся встретить!
Бернар с Настей переглянулись, охотно поднимая свои бокалы. Кайрат, добровольно взявший на себя обязанности водителя, налил чистой воды. А Калина грустно вздохнула, вспоминая предателя Симушина. Кислое вино было под стать накатившим невеселым мыслям.
Уже далеко за полночь оборотни отправились в тигриный посёлок, решив перед этим пройтись по улочкам. Праздник закончился, и народ потихоньку расходился.
Бернар и Настя шли позади, воркую о чём-то своём. А Калина с Ильёй и Кайратом болтали о всякой ерунде. В голове шумел лёгкий хмель, но мысли были ясные.
Девушка с удовольствием играла золотыми листьями, которые ветер срывал с деревьев и бросал в проходивших мимо людей. Она ловко увернулась от падающего листочка и отбежала в сторону. Накатил какой-то азарт Калина повернулась к брату.
— Илька, догоняй!
— Ага! Делать мне нечего! — фыркнул парень.
Но стоило оборотнице расстроенно замереть, ликой сорвался с места и забросил пищащую сестру себе на плечо.
— Них. ра ж ты отожралась на столовских харчах!
— Что? — задохнулась кошка от возмущения.
— Чуть спину не сорвал, таская такую коровушку! — издевался брат.
— Усы повыдёргиваю! — пригрозила Калина.
— Не тронь святое! — Илья торопливо запрыгнул в автолёт.
Друзья откровенно ухохатывались, наблюдая за ними. За шутками и смехом дорога прошла незаметно. Казалось, ещё минуту назад их слепил огнями праздничный Иринг и вот уже встречает охрана тигриного поместья. Оставив автолёт на стоянке, оборотни шли по дорожке, стараясь не шуметь. Окна хозяйского дома были темны, значит, гости уже разошлись отдыхать. Кто-то — в гостевые домики, как Ратомские, кто-то — к друзьям или родственникам в посёлке.
— А нам ничего не будет за то, что мы ушли? — вдруг спросила Настя.
— Это ты вовремя запереживала! — хохотнул Кайрат.
— Нет, — ответил Бернар. — Тем более в город ушли не только мы.
— Точно. Сынок Ковгара и сестрички Гиллейн тоже тусовались на площади, — вспомнил Илья.
— Это которые вызвались на обряд с морковью?
Оборотни переглянулись и пырснули от смеха. Мабон по своей сути являлся праздником урожая. и все старались задобрить высшие силы, чтобы в будущем году плодов уродилось ещё больше. А потому выполнялись различные обряды и ритуалы. Были среди них и довольно забавные. Как, например, обряд с морковью в качестве фаллического символа. Этот ритуал традиционно выполняли женщины и девушки. Прикладывали морковь к низу живота и просили здоровья и плодородия.
Дочери вожака ягуаров, живя в другой стране, о такой традиции не слышали и, веселясь в городе, вызвались поучаствовать в обряде. Лица девушек не поддавались описанию, когда до них дошло, куда надо прикладывать морковь и что просить. Сопровождающий оборотниц пуманк Элиаш Ковгар, пряча улыбку, предложил свою помощь, за что был бит той самой морковью.