Страница 107 из 127
Пыталась просчитать линию своего поведения: как и где жить, когда видеться с тигром, где им можно будет появляться вместе, а где нет. И понимала, что все её планы — иллюзия. Что реальность будет куда хуже.
В один из вечеров, удобно устроившись на большой кровати, Калина решилась на откровенный разговор с мужем.
— Джей, я давно хочу посекретничать с тобой.
Тигр удобно устроил жену на своей груди и перебирал распущенные, ещё немного влажные после душа волосы.
— Давай посекретничаем, — но. услышав частое сердцебиение женщины, встревожился: — Кали, в чём дело?
— Ты главное помни: это моё взвешенное решение.
— О-о-о! — оборотень приподнялся, заглядывая в лицо кошки. — Я уже волнуюсь.
Давай! Выкладывай!
— Джей, я очень тебя люблю! И буду любить всегда. Неважно, в каком статусе!. Но ты должен развестись со мной.
— Понятно! — выплюнул мужчина, мгновенно потеряв настроение. — Кто надоумил?..
Опять Сабир?
— Джей, послушай!..
— Это ты послушай! — перебил тигр жену. — Тебе только кажется, что ты сможешь принять другую женщину в моей жизни и довольствоваться ролью любовницы. Не сможешь, Кали! Это не твоё! Ликои — не тигрицы! Вы не привыкли жить общим прайдом и делиться своим.
— Тебе нужен сын!
— Кали, я сделал свой выбор уже давно. Если бы мне был нужен сын, я бы развёлся с тобой девять лет назад. Мне нужна ТЫ!.. Всё! Точка!
Казалось бы, такие заверения должны были успокоить кошку, а получилось наоборот. От благородства Тандекара, от его любви и преданности, на душе становилось ещё тяжелее. Оборотница старалась быть идеальной! Забросила свои дела и помогала мужу как могла. Всю общественную деятельность Калина взяла на себя. Помощник Ману едва ли не молился на умницу-кошку. Никогда, за все годы правления, Тандекар не был так популярен как сейчас. Его авторитет признавали не только в Ласанге, но и за границей. В прайд вернулись многие свободные тигры, и Иринг теперь называли не иначе как Тигриный город. А Калине всё казалось, что она делает недостаточно.. чтобы искупить свою неполноценность. Эти угрызения подтачивали её изнутри, тихо, незаметно, денно и нощно. И только самые близкие подмечали, что магоснимков, где оборотница смеётся, больше нет. Теперь фири-гахум только изредка улыбалась камере, неизменно приветливо и немного грустно.
Что в интервью она больше не шутила и не веселила окружающих своим остроумием. Единственное, что осталось прежним: они с альфой всегда были вместе и всегда держались за руки, демонстрируя единство и крепкую связь.
..На свой день рождения Виджей буквально вытребовал у жены особый подарок.
— Ты ведёшь себя как капризный ребёнок! — Калина в сердцах топнула ногой.
— Сейчас все дарят друг другу песни, — продолжал настаивать мужчина.
— Булочка, я хорошо мурлычу и хорошо вою. А вот пою, откровенно говоря, дерьмово! Зачем тебе такие стрессы?
— Это модно! Шани Сабиру пела! Мурику — его Дария! А мне кто?
— Джей, я не умею!
— Ой ли? — не поверил мужчина и добавил: — Я слышал, как ты поёшь.
Оборотница и забыла, как когда-то пела колыбельные сыну. Она растерянно посмотрела на мужа. Тандекар понял, что сказал что-то не то.
— А впрочем, не надо.. Прости, что прицепился с этими глупостями.
Калина смотрела ему вслед и понимала, что будет петь. Дождалась, когда муж улетит по делам и. прихватив в качестве поддержки Рустама, отправилась в студию. Звукорежиссёр приветливо встретил неожиданных клиентов, а узнав о цели визита, предложил песню. Кошка попробовала напеть забытый мотивчик. Услышав за спиной подозрительное покашливание, пригрозила:
— Рустам, не смей ржать.
— Даже не собирался!
— Ага! Так я и поверила! Знаю твою хитрую полосатую морду!
Оборотень перестал сдерживаться и тихо смеялся. А потом сидел на диванчике и терпеливо ждал. Изредка поглядывал на фири-гахум и тайком снимал на гилайон.
Надо же будет при случае побесить друга!.. Вечером бета вручил Виджею красиво упакованную коробочку.
— Что это?
Найгас хмыкнул и выразительно протянул:
— Пе-е-есня. Как ты и просил!
Тигр довольно ухмыльнулся. Он не сомневался, что жена согласится. Виджей и сам выполнял все её прихоти, кайфуя от этого.
— А где же певица?
— Прячется.
— От поклонников? — засмеялся альфа, открывая коробочку.
— Ага! От одного озабоченного фаната! — пошутил Найгас и ушёл домой.
А Тандекар вставил флешку в разъём и надел наушники.
На самом деле Калина ни от кого не пряталась: она сидела на деревянном настиле, любуясь алым закатом. Виджей присел за её спиной и прижал к себе.
— Спасибо!
— Понравилось хоть?
— Очень. И ты врушка! У тебя красивый голос.
Оборотница промолчала, задумчиво глядя вдаль.
— Песня классная. У меня до сих пор мурашки по коже, — Виджей выставил вперёд руку. — Смотри!
— Это только для тебя, Джей, — сразу попросила женщина.
— Можно подумать, я дам кому-то послушать, — фыркнул довольный тигр. — Это только мой подарок!
— Но Мурик же поделился с тобой, и Сабир..
— Так Шани и надоумила..
— Зачем прилетал Сабир? — перебила кошка мужа.
Лев гостил у них несколько дней, и только сегодня отправился домой. Он больше ничего не говорил и не вспоминал о позапрошлом Ламмасе. Но Калина не доверяла оборотню.
— Так.. ерунда, — отмахнулся тигр.
Кошка поняла.
— Опять нашёл подходящую кандидатуру? Молодую и без претензий?
— Не начинай, а?
— А может тебе согласиться? — женщина выдавила улыбку и прикрыла глаза, пряча глухую тоску. — Будем жить, как Ковгар с мышкой..
Тигр прижал жену к себе ещё сильнее.
— И ты согласишься на такое?
— Ради тебя — да! — тихо ответила женщина.
Оборотень, прищурясь, смотрел на багряное солнце:
— Не пойму, как ты можешь предлагать такое?.. Ты правда не понимаешь разницу между женой и любовницей?!
— Но ведь Стефана с Фелесией принимают во многих домах. Мало ли что за спиной говорят. А я.. — Калина посмотрела на мужа. — Меня же все знают. Я столько сделала для прайда.. Неужели не поймут?
— Мой наивный котёнок! — Тандекар уткнулся в её волосы — Да сколько бы ты ни сделала, это не поможет клану преодолеть предрассудки, существующие тысячелетия.
Они замолчали.
— Наверное, ты прав! — наконец, сказала кошка. — Симпатии оборотней будут на стороне тигрицы, которую ты выберешь.
Виджей вздохнул и неожиданно признался:
— Нет, тигрицу для второго брака я бы не брал.
— А кого?
— Леопардицу.
— Почему?