Страница 99 из 105
И вправду — с той стороны не звучало ни выстрела. Тёмный силуэт за камнем не шевелился, но Майоров кожей чуял: там сейчас идёт та же арифметика, тот же разговор вполголоса, и тот, поджарый, точно так же осаживает своего горячего, который просит разрешения снять русского командира, пока тот не спрятался.
Двое командиров лежали в двухстах шагах друг от друга, за камнями, на чужом холодном перевале, и оба держали палец на спуске, и оба не стреляли, потому что оба хотели одного и того же и оба понимали, что стрельбой этого одного не добыть.
— И чего теперь? — шёпотом спросил Гуляев слева. — Так и будем лежать, глазеть?
— Будем, — сказал Майоров. — Покуда солнце не сядет. В темноте разойдёмся — каждый за своим. Тут нам их не одолеть, не та позиция, да и незачем. Дичь-то не здесь. Дичь — там, за перевалом, у немца. Кто первый до немца доберётся, тот и в дамках. А эти… — он снова глянул на неподвижный силуэт напротив и вдруг, неожиданно для себя, ощутил к нему не злость, а что-то вроде мрачного уважения, как к сопернику, который лёг так же грамотно, как лёг бы он сам, — а эти нам теперь попутчики. До самого немца попутчики, будь они неладны. Врозь идём, а дорога одна.
Солнце садилось долго, по-горному медленно, заливая седловину красным, потом лиловым, потом синим. Две группы лежали друг против друга в камнях и ждали темноты, не стреляя, не сближаясь, — и было в этом лежании что-то от двух борцов, что схватились, но не могут повалить, и стоят, упершись лбами, копя силу для той минуты, когда один всё же дрогнет.
Стемнело разом, как всегда в горах. И когда упала тьма, обе группы, будто по уговору, снялись со своих камней и полезли дальше — вниз, на ту сторону, к перевалу, за которым в ночи, не зная ещё о своих преследователях, вставал лагерем на ночлег генерал Каммлер со своим драгоценным, замученным, полуживым грузом.
Майоров лез в темноте, ощупью, и слышал, как где-то справа, невидимая, лезет вниз чужая группа, — оскользнётся камень, звякнет металл, чертыхнётся вполголоса человек на чужом языке. Совсем близко. Рукой подать. И знали они друг о друге, и молчали, и спешили одинаково, а первым до немца должен был дойти кто-то один.
«Ну, — думал Майоров, цепляясь за холодный камень, обдирая ладони, — вот и познакомились. Теперь, брат, чей верх — того и птенчик. Только ты уж прости — птенчик наш».