Страница 72 из 105
Дело было не в заводах и не в юге. Дело было в том, к кому ляжет Италия. Юг сегодня занять некому, верно. Но война кончится, и вот тогда-то всё и начнётся: тогда станут делить, и делить будут не пушками, а тем, кто под кем лёг. И вот если Италию отпустить самотёком, она ляжет под американца, не завтра так через год: средиземноморская держава, с флотом, с портами, с базами, готовый южный кус того западного блока, которого он загадывал наперёд и боялся больше немца. А бояться стало чему: две недели назад заокеанский засветил над своей пустыней то же солнце, что он сам засветил над Босфором, и теперь этот блок, если сложится, сложится не с пустыми руками. Каждый лишний в нём — как лишний заряд на весах у той стороны: сегодня Италия, завтра ещё кто, и однажды наберётся столько, что его собственная гиря перестанет держать чашу.
Не за юг, который сегодня пустой, и не за оптику, которая доедет через три года. За то, чтобы средиземноморская держава после войны оказалась не в той чаше, а если не в его, то хотя бы ни в чьей. Перехватить её, пусть без выгоды, пусть себе в убыток нынче, значило оставить в мягком подбрюшье будущего Запада занозу, которую не он, так его преемники ещё не раз помянут с благодарностью.
А проглотить, если разобраться, было легче, чем казалось: итальянец не немец. Ходил в чужом обозе, воевал не за совесть, а по указке, но того шлейфа, что тянется за Берлином, за ним нет: ни лагерей, ни выжженных деревень в счёт, какой предъявляют немцу. С таким за стол сесть можно, не запачкавшись так, чтобы после не отмыться. Он покупал не оптику. Он покупал, чтобы не досталось тому, — и вот за это, пожалуй, стоило.
Он не сказал этого вслух. Он вообще ничего не сказал ещё с минуту, сидел, глядя на пожилого, побледневшего графа, приехавшего продавать тонущую страну, и думал, что бухгалтерия тут против, а что-то поверх бухгалтерии за, и что решать, как всегда, придётся не по счёту, а по тому глухому чутью, которое давно заменило ему всё остальное.
— Впрочем, — сказал он наконец, и Чиано вздрогнул от перемены в его голосе, — не будем спешить с «нет». Дурной купец торопится. Давайте-ка, граф, ещё чаю, и поговорим подробно. Не о том, что вы кладёте на стол, — про это я уже понял. А о том, чего вы за это просите. Вот с этого и надо было начинать.