Страница 62 из 76
И Жижко Кутич, или, как его назвал Медоед, ЛМ, бросил взгляд в нишу переднего пассажирского сиденья, где помимо натовской винтовки с глушителем — HK416 — лежал шлем «Ронин» с крупной свастикой на лобовой броне, внутри которой оккультные умельцы расположили полудрагоценный камень — чёрный оникс. И, в отличие от шлема Медоеда, этот шлем не отвергал особенность врага — он поглощал её и делал возможной её трансплантацию при должных ритуальных условиях.
Вернувшийся, конечно, после такой ликвидации больше никогда не вернётся, но кого волнует чужое горе?..
И, подъезжая к городу, пришлось сбросить скорость, потому что какой-то дурак на «КамАЗе» выезжал на основную трассу и занял сразу две полосы.
ЛМ стоял и нервно тарабанил пальцами по рулю машины — «поддельными» пальцами, по рулю угнанной машины. Хмурясь на всё происходящее идеально сделанным накладным лицом.
И тут вспышка отбросила его назад. Из носа потекла кровь, а он только-только отъезжал от АЗС.
«Чем меня убило?» — спросил он сам себя и, не найдя ответа, сверился с картами, ища тот просёлок, где поворачивал «КамАЗ».
«Засада, значит?» — подумал он и, проехав нужное количество времени, чтобы до «КамАЗа» можно было дойти пешком, вышел из авто и, открыв заднюю дверь, сбросил с груза, который он вёз, брезент.
А сзади ровным строем лежали робо-собаки с РПК на спинах, а на них покоились дроны-камикадзе.
— Тим, у нас засада впереди. Что ты об этом знаешь?
— Ничего, сэр рыцарь.
— Хорошо, активируй боевые машины.
ЛМ выложил дронов на обочину, совершенно не стесняясь машин, которые летели мимо него, замечая, что было катастрофически мало встречки. И, надев полную броню и шлем со свастикой, взяв рюкзак на спину и «Хеклер и Кох» в руки, произнёс:
— Медведь выходит на охоту душить собак! Тим, окружаем, уничтожаем, начинают бой наземные.
— Понял, сэр рыцарь!
Четыре робо-собаки вскочили на свои ножки, затопав на месте, а винтовые дроны в количестве десяти машин взмыли в воздух.
Я спал, а разбудили меня слова Волкодава:
— Смотри, горит что-то.
Дым висел над дорогой плотной стеной — чёрный, разнося по округе вонь горелой резины и человеческого мяса. Проблесковые маячки мигали вразнобой — тут была скорая, и пожарная, и Росгвардия с ГАИ. Дорога была перекрыта, перекрыта сгоревшим и потушенным КамАЗом, что стоял поперёк, с развороченной кабиной и простреленными колёсами. Рядом с ним, в кювете, дымился перевёрнутый УАЗик. Он был тоже изрешечен пулями, из салона торчала рука в чёрном рукаве, с пальцами, сжатыми в кулак, словно эта рука пыталась держать оружие даже после смерти.
Я вышел из машины, а Волкодав вылез следом. Я был экипирован, а вот мой напарник пренебрегал шлемом:
— Пиздец… — произнёс мой московский коллега.
В траве, покрытой снегом и копотью, вокруг лежали тела в чёрном камуфляже. Все в броне и в шлемах, все с оружием. Чуть далее стоял сожжённый «Тигр», у которого тоже лежали люди.
— На, — произнёс я, отдавая Волкодаву телефон. — Сними это на камеру для руководства.
— Какой у тебя пароль? — спросил Волкодав.
— Там нет пароля, там ИИ. Он сам всё запустит. Ты только води, словно ты штатив.
— Судя по следам, — начал ИИ, — ЛМ принял бой. У него было как минимум два РПК на робо-собаках и дроны-камикадзе. Собаки подавляли огневые точки, дроны работали по живой силе. Он сам прошёлся по позициям и добивал выживших.
— Устроили засаду, блин, — произнёс Волкодав.
— Когда-то давно, после того как у нас ликвидатор Тим с ума сошёл, мы все с УФСБшниками тренировались отражать атаки дронов, использовать дроны. Видимо, учения не смогли прейти Уральские горы, — проговорил я, видя, как люди в форме медиков ходят и выполняют свою работу, взаимодействуя с уже погибшими бойцами.
И в этот момент к нам подошёл человек в костюме и, представившись ответственным по Владимиру, начал с нами беседу о случившемся. Начали с приветствия, потом ритуал показывания корочек, а потом… А потом я произнёс:
— Господа офицеры, я вас оставлю, — и ушёл в сторону нашей машины.
Я, если честно, уже устал со всеми УФСБшниками России общаться, повторяя один и тот же скрипт.
ЛМ раздолбил спецназ УФСБ и прошёл сквозь них. Хорошо бы было пообщаться с ранеными, но их уже увезли. Был бы это обычный человек — для него бы такая задача была непостижима, а для вернувшегося с особенностью «Солдат-удачи», если не плёвое дело, то цена многих повторений и головной боли. Пробуй — не хочу.
И вот у нас отрезан путь к городу. Можно проехать по полям, конечно, можно найти обход, но это тоже время.
«Что ему надо во Владимире?» — задал я сам себе вопрос.
И тут меня осенила идея.
И я обрисовал её Дяде Мише набрав его по телефону. Идея звучала абсурдно: ЛМа нельзя было убивать и даже пытаться убивать…
— Почему это? — спросил меня генерал-полковник, разбуженный или не спящий, потому что просил ребят взять урода.
— Потому что «Солдат-удачи» возвращает вернувшегося в безопасный момент до его гибели. Мы его так никогда не уничтожим. Надо усыплять человека используя транквилизатор или газ, — предположил я.
— Идея хорошая. Где он сейчас? — спросил у меня Дядя Миша, и я расфокусировал зрение, посмотрев на город.
— Уходит дальше на запад, куда-то выше по карте.
— В Нижний Новгород он едет, — выдал Дядя Миша.
— Есть предложение ликвидаторов спрятать, а в их отеле режим особой готовности объявить, — предложил я.
— Но в Нижнем у нас и так все спрятаны. Двоих ты убил, одного посадил, руководит отелем капитан Шмель, — напомнил мне Дядя Миша.
— А точно, — кивнул я. — Продолжаю преследование ЛМа.
— Давай. До связи. Жаль парней, конечно, — произнёс Дядя Миша.
— И мне жаль, — произнёс я. — Если будем подобную засаду делать, то надо транквилизаторами или по ногам и рукам стрелять.
Волкодав вернулся в машину, когда я уже снял броню и бросил СР-3 на заднее сиденье, сев за руль.
— Ну короче. На заправке, которую мы посещали и которая не работала, труп нашли. Девушку похоже сначала трахнули, а потом убили. Судя по камерам, наш клиент.
— Я не помню никакой заправки, — выдал я, заводя двигатель.
— Ты спал, а я пытался дозаправиться.
— Понял, — выдал я и свернул с дороги через левую сторону, проехав по полю и, найдя более или менее пологое место, взобрался на трассу снова. Тут всё было перекрыто машинами, но я протиснулся в нашу полосу и поехал далее.