Страница 23 из 76
И тут Шульц встал. Резко, неестественно, словно его кто-то дёрнул за невидимые верёвки — рывком. Его руки повисли вдоль туловища, словно плети. Он стоял и качался глядя на нас, и в его лице не было ни страха, ни злобы — только пустота. А с пола, медленно и бесшумно, поднялась вторая фигура, та что валялась в халате. Такая же бледная, с такими же грибными шляпками, прорастающими из ушей. С биркой «Старший лаборант» на груди халата. Светловолосый лаборант стоял и молчал, а вот Шульц открыл рот, выпячивая живот, раздался свист, словно он втягивал воздух, а потом сомкнул губы и произнёс, хрипя на одеревеневших связках:
— Я поверил тебе, младший лейтенант, а ты позволил меня убить!
— Не свисти мне, — улыбнулся я, направляя на него ствол АК12. — Я знаю, кто внутри!
— Говорящий мертвец — это прорыв в некромантии. Они не дышат и поэтому не говорят, а тут он искусственно набрал воздуха, — проинструктировал меня Осьминог.
— Почему ты не свалил? Было же время? — спросил я. — Зачем было оставаться в морге?
— Я вернусь в Россию уже в твоём теле, — прохрипел он, а его старший лаборант вдруг поднял руку, в которой блеснул скальпель.
— Идея так себе. Я тебя сейчас просто застрелю и всё! — парировал я.
— Мицелий гриба даёт мне возможность внушить всем, кто тут лечился, что они мои дети. А я, словно матка муравья, зову их. — произнёс он.
И в этот момент множество ног затопало сверху, зазвучали открывающиеся двери с обоих сторон коридора. К нам что-то спешило, словно много людей бежало на четвереньках.
— Это ловушка «Наследия» на Медоеда, и ты попался! — выдохнул последний свой воздух Шульц.
— Забаррикадируемся в комнате отдыха! — выпалил Осьминог, и мы шагнули с ним в дверь, а я уже целился в зомби. Не зная точно, можно ли это так называть зомби на грибной тяге, подпитанной душой оккультного нациста ЛДМа.
АК-12 задрожал в моих руках, и одной очередью я срезал этих двоих. А Осьминог уже закрывал дверь на барашек и даже втыкал в косяк меч-гладиус, чтобы тот, продетый через ручку, держал запор.
А топот нарастал, и вот уже дверь дёргали, скребли, грызли снаружи — наверное, судя по звуку, с десяток зубов и ногтей.
— Так не бывает, — покачал я головой. — Я сплю.
— Убей лича, — произнёс прислоняясь к двери Осьминог. — Я пока дверь подержу.
— Какого лича? — спросил я, не понимая толком, о чём говорит наш штатный психопат.
— У него две особенности: одна делает его частично уязвимым, другая же позволяет ему быть для кого угодно кем угодно. А грибы, которыми они видимо накормили пациентов, дают устойчивую ментальную связь.
— Я ж… — произнёс я, желая сказать, что уже убил, но в этот момент фигура Шульца прыгнула на меня, цепляясь за меня руками с недюжинной силой и рвя мою экипировку. Ствол АК был где-то в стороне от его тела, без возможности выстрелить в упор, но я всё еще его держал, и я отпрыгнул от стены, чтобы было место для «работы».
Его зубы клацали по кевларовой маске шлема «Ронин», словно он и правда мог её прокусить. И я прижал подбородок, потому что тварь намеревалась вырвать кусок из горла. А в дверь вовсю ломились, но Осьминог держал её обеими руками, куда-то дев пистолет. А может, знал, что в «Бориса» хрен попадёшь, а в Бориса-зомби — тем более. И я прыгнул назад, утягивая его на себя, так как находился в его захвате и заваливаясь на спину, упёрся ногами в его ноги.
Перекувыркнувшись через спину вместе с ним, я оказался сидящим на Шульце, и тут он сделал то чему в борцовских школах не учат. Его зубы вцепились в моё бедро, но я поднял автомат и вонзил дуло ему в глазницу, зажав спуск.
И АК-12 клинануло, выдав осечку. Кривясь от боли, я передёрнул затвор, чтобы извлечь бракованный патрон из ствола, дослав туда новый, и снова зажал. Вторая осечка убедила меня в том, что тварь влияет на вероятности событий таким образом, что чем больше сложностей между нами, тем больше шансов, что я не убью, а останусь без ноги. Потому что на штанах богатого корейца уже выступало кровавое пятно.
Я дёрнул АК-12 влево, в ту сторону, чтобы его зубы отцепились от моего бедра, а внутри черепа главврача что-то захрустело. Зубы зомби сорвались со штанов вместе с мясом, вместе с тканью, и на морду Шульца хлынула пульсирующая кровь.
Но тут я понял, что счёт пойдёт на секунды. И обнял его голову правой рукой, наклоняясь ниже, и, используя АК как рычаг, принялся выворачивать голову мертвечины по часовой стрелке, пока не услышал хруст. Оно цокало зубами и цеплялось за меня мёртвыми руками, пока я окончательно не повредил ему позвоночный нерв.
И тут Осьминог выдернул меч из двери и рванул ко мне. А я обернулся, потому что дверь тут же вырвали на себя, и в помещение ввалилось с десяток человек на четвереньках в больничной одежде и босиком. Их лица и пальцы были окровавлены, а глаза искали того, за кем они пришли.
— Veto tibi introire in hunc mundum amplius! — выкрикнул Осьминог, формулу запрещения входить в мир, отрубая гладиусом голову Шульца.
Перед глазами всё плыло, но я видел, как люди, которые только что вбежали сюда на четвереньках, приходили в себя, вставали и орали от боли, прижимая окровавленные ладони к лицам, тем, что они содрали в пылу одержимости об эту дверь.
Осьминог что-то кричал мне, что нужно остановить кровь, а потом дёргал аптечку на моей броне, пытаясь достать жгут-турникет. Я слышал, как где-то вверху начался штурм здания — похоже, это был спецназ ГРУ, — видел, как вокруг зажёгся свет. Видел, но засыпал. Как же знатно он меня погрыз?..
Сколько длилась моя потеря сознания по времени, я не знал.
Но свет проблесковых маячков ворвался в мой разум, и звуки суетящегося народа в броне и масках был повсюду, а меня куда-то катили, катили прочь, говоря, что нужна кровь для переливания. Я слышал, как спорил Волкодав с подполковником, куда меня надо отвезти и что не надо никуда, потому что мы и так уже в госпитале, а оперирующий хирург уже едет. Меня спрашивали, что там было, почему я пошёл туда один? Но я не мог ответить шуткой, потому что во рту что-то мешало, но это что-то подавало мне кислород от какого-то переносного прибора. И наконец меня ввезли в светлое помещение, где было много людей в белом и синем, мужчин и женщин, все они были в масках, а один — в странной цветастой шапочке с сюжетом какого-то мультика на ней. И на этой приятной картинке я окончательно потерял сознание.
Когда я пришёл в себя вокруг была моя лишь комната — та, что в отеле ОЗЛ, — и первым делом я произнёс:
— Тиммейт!