Страница 40 из 128
В компании кошка легко вошла в коллектив и завела знакомых почти в каждом отделе. Что неудивительно: многие работники по роду деятельности так или иначе были связаны с офисной техникой и внутренней сетью, а потому старались дружить с сисадмином, тем более таким обаятельным. Ребята из IT-отдела не завидовали, наоборот, радовались, спихнув на Ангелину самую неприятную, по их мнению, часть работы — ибо нервов у парней на «нажала сюда и всё исчезло» не хватало. А системный аналитик нашёл плюсы даже для себя: и теперь на ковёр к начальству ходила только Геля. Вадим Дягилев просто физически не мог ругаться на симпатичную девушку. Хотя и поводов для недовольства у него стало меньше, потому что оборотница неосознанно контролировала работу всего отдела, став негласным лидером (сказывалась альфийская кровь).
А тем временем Ангелина заметила одну странность. Каждое утро у системщиков начиналось одинаково. Стоило ей переступить порог кабинета, мужчины обменивались странными, только им понятными взглядами. Лёша пожимал плечами, Антон с протяжным стоном закатывал глаза. А Дима, положив голову на стол, дремал дальше (у Ермакова был маленький ребёнок, который не давал спать по ночам).
— Почти два месяца с вами работаю. И каждое утро одно и то же. Почему вы так смотрите на меня? — однажды не выдержала девушка. — Лёша?
Грибовский по характеру был мягче своих приятелей, и кошка чаще говорила с ним.
— Не могу привыкнуть к тебе!.. — признался парень и взъерошил задорный чубчик. — Не может нормальный прогер так выглядеть!
— Как?
— В блузочке, в юбочке и на каблуках! Вся такая — ах! — Лёша изобразил кокетливое хлопанье ресницами.
Ангелина фыркнула. Привычка следить за своим внешним видом никуда не делась. Оборотница много лет была на виду и знала, что её внешний вид всегда под прицелом. Поэтому даже сейчас, придя на работу обычным сисадмином, выглядела с иголочки. Девушка специально приобрела несколько деловых костюмов и подходящую к ним обувь. А изуродованное запястье скрывала аксессуарами. Часы, браслеты, иногда просто завязывала на нём маленький шейный платок.
— А, по-вашему, прогеру обязательно нужны джинсы, растянутая майка, чипсы на столе и кружка, коричневая от кофейного налёта? — иронично выгнула бровь кошка. — И ты, Лёша, ещё удивляешься, почему Оленька из бухгалтерии тебя не замечает?.. Поверь, любой девушке приятно видеть рядом с собой опрятного молодого человека.
Алексей насупился и грозно скрестил руки на груди.
— Я сроду не носил костюмов и не буду. Моя девушка должна принимать меня таким, какой я есть!
Ангелина с мягкой улыбкой похлопала его по плечу.
— Ты, друг дорогой, не путай индивидуальность с неряшливостью. Никто не говорит о костюмах. Но джинсы могли бы быть и поновее. А майка с черепом говорит не о стиле гранж, а об инфантильности хозяина!..
На этом разговор прервался: в отдел пожаловал Вадим Дягилев с заданиями, после чего сисадмин целый день бегала по отделам, устанавливая и проверяя обновления. А в конце рабочего дня Грибовский предложил подвезти девушку домой. Не успели они отъехать от офиса, как молодой человек спросил:
— Я правда такое недоразвитое чмо?
Оборотница проглотила смешок. Задела парня!
— Нет, — она качнула головой. — Но у вас есть шикарная пословица: «Встречают по одёжке, провожают по уму». Лёша, чтобы оценить ум и характер, тебя сначала надо заметить. Ты должен привлечь внешне.. В хорошем смысле привлечь, понимаешь? Оля — девушка серьёзная. Я была в бухгалтерии и разговаривала с ней. Ты в курсе, что у неё есть сын от первого брака?
— Да.
— Ну а теперь подумай, чем ты в её глазах отличаешься от семилетнего мальчишки, который ходит в таких же джинсах и майке с Бэтменом?.. Зачем Оле ещё один ребёнок?.. Ей нужен мужчина — защитник и опора!
Грибовский молчал, только на скулах перекатывались желваки, выдавая его волнение. Ангелина сочувственно посмотрела на несчастного влюблённого. Что поделать, если она волей-неволей была в курсе личных дел своих коллег? Кошка и так долго молчала, ограничиваясь намёками, которые упорно игнорировали.
— Лёша, не надо ломать себя! Но небольшие изменения никому не повредят, — и девушка неожиданно предложила: — А давай заедем в магазин одежды?
— Нет! Я не могу.. — Алексей запнулся и быстро добавил: — Мне сейчас не до обновок.
Кошка подумала немного.
— Тогда поехали к тебе. Потрясём шкаф. Там порой такое можно найти!!! Поверь моему опыту!
Попав в двухкомнатную квартиру в новенькой многоэтажке, Ангелина с интересом огляделась. Теперь понятно, почему Грибовский такой прижимистый. Кошка чувствовался запах свежего ремонта и новой мебели.
— Ипотека? — догадалась оборотница.
Но парень удивил.
— Нет, купил на свои сбережения.. И родители помогли, конечно.
Грибовский скрылся на кухне. А девушка прошлась по гостиной, заглянула на балкон.
— Красивая квартира! Большая!.. — похвалила оборотница. — Сколько же ты на неё копил?
Лёша гремел посудой, накрывая стол.
— Долго, Геля! Вот как решил, что хочу жить отдельно, так и копить начал.
— А Антошка?
— А у Антошки другие взгляды на это счёт.
— То есть?
— Друзей за их спиной не обсуждаю, — отрезал Грибовский и протянул оборотнице большую кружку. — Держи свой чай!
— Почему не кофе?
— Кофе ты редко пьёшь, в основном, когда расстроенная или злая, — парень усмехнулся. — А сейчас ты довольная как слон!
Ангелина хмыкнула. Надо же! Она и не замечала за собой!
— Открывай шкаф, психолог!
На следующее утро Ермаков тихо смеялся, позабыв про дрёму, а Солодов возмущался на весь отдел:
— Караул! Заговор! Уберите этого симпатичного рыжего диверсанта!
Ангелина лишь загадочно улыбалась. Антон обвинительно тыкал в неё пальцем.
— Гелька, зараза! Всё ты! Неужели это круто? — теперь он разглядывал лучшего друга. — Обычный прикид!
Грибовский пришёл на работу в тёмно-синих джинсах и тонком свитере, подчёркивающем широкие плечи. Кошка в ответ на замечание Антона сказала:
— Зато в этих джинсах любая девушка увидит, какая у Лёшки классная задница! А глядя на твои шаровары, хочется не снять их с тебя в укромном уголке, а подойти и подтянуть! Ещё и подтяжки надеть, чтобы не свалились.
Солодов погладил штаны, словно утешал обиженную собачонку, и прищурившись посмотрел на улыбающегося Грибовского.
— И ты, Брут?!