Страница 29 из 128
Глава 8
— Опять праздник?!
Не выдержала Ангелина, когда через дней десять к ней заявилась Саша и предупредила о приближающемся событии.
— ..Новый год, Рождество, — загибала пальцы оборотница, — Святки. Потом Старый новый год! И это ещё не всё?!
Её подруга звонко захохотала, глядя на ошеломлённое лицо кошки.
— Нет, не всё! Вот так весело мы живём! Короче, завтра утром мы едем на церковную службу в деревушку тут неподалёку. Там родился мой папа. Для нашей семьи это вообще особенная церковь, — вдруг разоткровенничалась девушка. — Там венчались мои родители, меня крестили, маму отпевали..
Саша резко замолчала. Ангелина сделала вид, что ничего особенного не произошло, и согласно кивнула:
— Конечно, поедем. Думаю, это будет интересно.
Оборотница догадывалась, что грядущий праздник — особенный, раз на него едет сам Михаил Владимирович. А приглашение — это своеобразный посыл, что она для Сергановых своя. Ангелина оценила этот жест. К тому же уважительное отношение к земному богу — Отцу никуда не делось. Кошка была уверена, что её относительно мирная и спокойная жизнь стала возможна в том числе и благодаря местному божеству. Господь не устраивал иномирянке многочисленных препятствий, показывая своё недовольство. Наверное, земляне посчитали бы мысли оборотницы бредовыми, но только не гебианцы. Это здесь, на Земле, где из-за отсутствия магии эфемерный мир был полностью скрыт, людям приходилось довольствоваться одной верой. А на Гебе точно знали: боги есть. И если ты оборотень, это не значит, что тебя не настигнет проклятие Черноматери — богини смерти, которой поклонялись маги-некроманты. Или ты не получишь увесистым молотом от Морадина — гномьего бога — за неуважительное отношение к его бородатым карликам. Одним словом, обитатели Волшебного мира старались ладить с любым божественным пантеоном.
На Земле в этот день отмечали Крещение Господне. Утром Сергановы с Ангелиной и охраной приехали в небольшую деревню, где когда-то жили предки Михаила Владимировича. По дороге Саша, смеясь, рассказывала, что некоторые местные богачи уже давно построили церкви у себя во дворе, не желая толкаться с обычными людьми.
— А ты, папа, когда построишь нам часовенку? — шутливо поинтересовалась она у отца.
Но Серганов высмеял эту затею.
— Церкви лишь бы где не строятся! А то, что наши соседи вытворяют — так это блажь! Ещё бы бога себе на дом заказным письмом вызывали!..
День выдался тёплым и сырым. Снег, выпавший ночью, начал подтаивать и грустно хлюпал под ногами. Небо затянули густые облака. А в церкви было тепло и людно, привычно пахли свечи и ладан. Прихожане толпились даже в притворе, но многие узнали Михаила Владимировича и расступились перед ним, пропуская вперёд. Кто-то лез с поздравлениями, кто-то просто приветственно кивал головой. Ангелина мышкой прошмыгнула следом, стараясь не привлекать внимания. Они стояли в средней части храма. Саша, прикрыв глаза, знакомо шевелила губами: молилась. Отец стоял рядом с ней, серьёзный, представительный. Кошка и не ждала, что он склонит свою седую голову, но в позе мужчины не было ни грамма неуместной сейчас надменности и гонора.
Девушка держалась в полушаге от Сергановых и старалась не мешать им. Это не её праздник. Но когда ставила свечу перед иконой, не удержалась. Посмотрела на лик Богородицы и шепнула:
— Спасибо!.. Спасибо за Сашку, за то, что у нас всё получилось..
Службу Ангелина не достояла. Большое количество людей беспокоило оборотницу, заставляло нервничать, и она, предупредив Дениса, вышла на крыльцо. Девушка облегчённо перевела дух, жадно глотая свежий воздух. Сгребла с перил снег и протёрла лицо, смочила горячие губы. Рядом бегали дети, которых родители привели с собой. Талый снег брызгал из-под ног, и счастливая ребятня весело смеялась. А потом раздался колокольный звон. Ангелина, запрокинув голову, заслушалась. Красиво! Уже знакомый трепет прокатился в груди! Двери распахнулись, и прихожане стали расходиться. Кошка отошла в сторону, дожидаясь своих. Первой вышла Саша, стянула с головы платок и вцепилась в поручни лестницы. Видно, устала стоять на ногах столько времени.
— Всё хорошо? — Ангелина встревожено вглядывалась в бледное лицо подруги.
— Нормально. Сейчас поедем домой. Только папу дождёмся, он с батюшкой разговаривает. Вообще отец редко ходит в церковь. Только на Крещение и Пасху, — призналась девушка, подходя к ведру с водой.
Оборотница ещё раньше заметила несколько таких посудин, стоящих прямо в снегу рядом с центральной дорожкой. Люди подходили к ним, набирали воду и шли дальше. Кошка решила, что это какой-то ритуал и ждала, пока подруга расскажет о нём.
Они подошли к одному из вёдер. Саша деловито набрала воду в банку и передала охраннику. Потом наполнила пластиковый стаканчик и пояснила:
— Это крещенская вода. Её батюшка освятил во время таинства.
Девушка выпила, зачерпнула ещё и протянула подружке.
— Теперь ты!
Геля очень хотела пить. Она быстро сделала несколько больших глотков.. и упала замертво.
Внутри — доменная печь. Жарко! Очень! Голова кружится! Не то чтобы невыносимо больно, но и приятным это состояние не назовёшь.. Ангелина слабо шевельнулась и вызвала новый всплеск огня. Сердце заходилось от бешеного стука. Казалось, оно стучит во рту и, надавливая на корень языка, вот-вот спровоцирует рвоту. Дурацкое ощущение и неприятное! А ещё хуже судороги! Они пробегали по телу, вызывая тупую ломающую боль в ногах и руках. Хотелось закричать-застонать, выплёскивая это из себя, но из горла не вырвалось ни звука. Голосовые связки оборотницы были обожжены крещенской водой, в которую священник погружал серебряный крест, и о чём не успела сказать Саша.
Кошка чувствовала себя словно в плотном непроницаемом пузыре. Точно знала, что там, за оболочкой, продолжается жизнь: ходят люди, дует ветер, светит солнце. А здесь внутри всё застыло: ни звуков, ни запахов.. И жарко! Печёт огнём! Даже пальцем пошевелить не получается! И не хочется, потому тут же последует всплеск удушающего жара.
Только спустя час этот «пузырь» лопнул, и девушка пришла в себя. По светлым, однотонным стенам и характерному запаху поняла, что находится в местной лечебнице — больнице, а над ней суетятся врачи.
— Очнулась!
Вбился в уши женский голос. Перед глазами проплыл размытый образ мужчины в белом.
— Слышите меня?.. Кивните или моргните, если слышите!
Лёгкое-лёгкое движение ресницами.
— Хорошо!