Помещик

Глава 30

В управе меня уже ждали.

Не успел я войти и как следует осмотреться, как откуда-то из боковой двери на меня бросился мертвяк. Молодой урядник в разодранном мундире двигался почти так же быстро, как при жизни, только молча и слишком широко разевая окровавленный рот. Я вскинул двустволку и выстрелил ему в лицо.

Грохот ударил по ушам, коридор заволокло дымом. Урядника отбросило к стене, но следом через дверь полезли ещё двое.

Я выстрелил из второго ствола. Пуля попала ближайшему в грудь и развернула его, не причинив заметного вреда. Второй уже тянулся ко мне руками.

Двустволка была разряжена. Я мог выхватить лепаж, терцероль, или, на худой конец, саблю, но я решил поступить иначе. Очень уж хотелось проверить одну штуку.

Забросив ружьё за плечо, я отступил и встретил мертвяка ударом ножа. Клинок вошёл под поднятую руку, пробил кафтан и воткнулся в подмышку.

Камень в рукояти полыхнул зелёным, а тварь обмякла и рухнула мне под ноги. Я выдернул нож, отпихнул тело сапогом и ударил следующего в плечо. Камень снова мигнул, рукоять сыто завибрировала в ладони, а мертвец осел на колени, завалился набок и больше не шевельнулся.

Что ж, видимо, с Никифором не произошло никакой случайности. Нож действительно вытягивал силу, причём с равным успехом делал это и с некромантом, и с его, так сказать, изделиями. Очень полезное свойство, особенно если не задумываться, куда эта сила потом девается.

Впрочем, задумываться мне было некогда.

Откуда-то из глубины здания вышли ещё трое. Двигались они быстро и не мешали друг другу — один пошёл прямо, двое разошлись по сторонам, отрезая мне путь к лестнице. Обычные дохляки до такого не додумались бы. Кто-то наверху видел меня их глазами и управлял каждым движением. И мне не терпелось с ним увидеться.

Я коснулся камня под рубахой, нащупал огарочки и толкнул ближайшего мертвеца в соседа. «Мой» мертвяк впился второму в горло и повалил его на пол. Третий бросился на меня, но я уже ждал. Пропустив его руки мимо себя, я всадил нож в бок мертвяку и сразу выдернул. Тело ещё падало, когда я шагнул к двум оставшимся.

Два быстрых удара, две вспышки, два трупа… Мне определённо нравился этот нож.

Прислонившись к стене, я перевёл дыхание. В коридоре лежало шесть трупов. Даже интересно, сколько ещё их здесь набилось…

Оттолкнувшись от стены, я двинулся к лестнице. Воздух внутри управы был буквально пропитан тёмной мощью, он подрагивал от напряжения, и средоточие этого находилось выше — на втором этаже.

В верхней части лестницы мелькнуло движение.

Я поднял левую руку, нащупал огарочек и приказал остановиться. Мертвяк на площадке замер. Я взбежал по ступеням, увернулся от протянутых рук и ткнул его ножом в живот. Камень отозвался уже не короткой вспышкой, а ровным зелёным светом, на несколько мгновений озарившим лестницу.

Нож наливался силой. Я чувствовал это по тому, как менялась его дрожь. Камень впитывал силу, плещущуюся в мертвяках, и становился сильнее с каждым ударом. Что произойдёт, когда ему станет некуда принимать новое, я не знал. Проверять не хотелось, но выбора мне никто не предоставил.

Наверху ждала ещё пара шустрых мертвецов. Первый прыгнул через перила и едва не сбил меня вниз. Я прижался к стене, позволил ему пролететь мимо и полоснул ножом по руке. Этого хватило. Тело рухнуло на ступени и скатилось, сбив по пути какую-то кадку.

Второй попытался ухватить меня за горло. После знакомства с Никифором я относился к подобным намерениям особенно неодобрительно. Уклонился, ударил снизу в подбородок и вогнал клинок не глядя, куда пришлось. Камень полыхнул так ярко, что я на мгновение ослеп.

Когда зрение вернулось, коридор второго этажа был пуст. В дальнем его конце из-под двустворчатой двери пробивался зелёный свет. Туда же сходились нити — от мертвецов на улицах, от посада и от полыхающей зелёным пламенем внешней орды. Среди них выделялась одна особенно толстая связь. Водитель.

Нож дрожал в руке, не переставая.

Я перешагнул через тело и направился к двери. Подойдя к ней, замер на секунду, резко выдохнул и толкнул створку.

За дверью находился большой зал управы. Днём здесь заседали чиновники, принимали просителей и решали государственные дела с той неторопливостью, какая приличествует людям на казённом жалованье. Сейчас стулья, столы и шкафы были сдвинуты к стенам, освобождая середину.

В центре зала горели мертвенным огнём несколько свечей, освещая очерченный кровью круг, посреди которого, сложив ноги по-турецки, слегка запрокинув голову и пристроив руки на коленях ладонями вверх, сидел человек. Услышав скрип двери, он открыл глаза и посмотрел на меня. Разглядев его лицо, я даже сбился с шага, настолько это было неожиданно.

Внутри круга сидел Калинин.

Сухой, неприметный, в том же сером сюртуке, в каком я привык его видеть. Разве что ворот рубахи был расстёгнут, волосы прилипли ко лбу, а бесцветные глаза светились зеленью. Перед ним лежали раскрытые книги и исписанные листы, руки были испачканы в крови, но он, кажется, даже не обращал на это внимания.

Вокруг круга лежали люди.

Ближе всех — широкоплечий урядник, которого я уже видел, когда он приезжал ко мне в деревню вместе с исправником. Рядом с ним — парнишка, блевавший от вида мертвяков и спавший, уронив голову на руки в избе у Ерофеича. Были и ещё люди в мундирах, но к ним я уже не присматривался. Мой взгляд был прикован к другому.

Прямо напротив меня лежал Щукин.

Исправник был в мундире, только ворот расстегнулся, а под головой натекла тёмная лужа. Сабля оставалась в ножнах. Видимо, выхватить её он не успел.

Ещё вчера Щукин рычал на нас с крыльца, запрещая покидать город, и обещал выслушать после. Теперь никакого «после» уже не будет. Упрямый, подозрительный, временами совершенно невыносимый чиновник лежал среди собственных людей, а над ним сидел тот, кого он столько раз приглашал выпить за одним столом.

Вот так вот, значит…

Калинин проследил за моим взглядом и слегка усмехнулся.

— Антон Владимирович мог доставить изрядные неудобства, — сказал он. Голос звучал спокойно, словно мы снова сидели у него в канцелярии и обсуждали прошение. — В случае тревоги он должен был принять командование гарнизоном. Поднять урядников, перекрыть улицы, организовать оборону… Пришлось посетить его заранее.

— И кровью разжиться заодно… — пробормотал я.

— Не пропадать же добру, — пожал плечами Калинин.