Помещик

Где-то позади звонко тренькнула тетива — и лай тут же оборвался на высокой ноте. Вторая собака зарычала, бросаясь вперёд — а через миг с той стороны послышался тонкий визг, быстро, впрочем, прекратившийся.

Петри знал своё дело.

Он догнал нас через пару минут, как всегда, спокойный и невозмутимый. Лук к тому моменту уже висел у него на плече.

Сзади кричали егеря. Они тоже услышали, как умолкли собаки, но ещё не понимали, что именно произошло.

Мы прибавили шаг.

Петри вывел нас к узкой промоине и полез вверх. Склон здесь оказался крутым, глинистым, почти без кустов. Приходилось цепляться руками за корни и помогать друг другу. Фрол буквально вытолкнул меня наверх, а затем поднялся сам.

Оказавшись на краю, мы не остановились. Пересекли небольшую поляну, углубились в ельник и лишь там позволили себе перевести дыхание.

Снизу ещё доносились голоса. По противоположному краю оврага двигались огоньки, но преследователи ушли в сторону. Петри провёл нас по широкой дуге и окончательно сбил след. Передохнув, мы устремились прочь от оврага.

В следующий раз мы остановились в густом молодом ельнике. Сабуров прислонился спиной к дереву, Фрол невозмутимо вытирал грязь с рукава. Петри проверил колчан и поправил шляпу.

Я сел на поваленный ствол и только теперь понял, как тяжело дышу.

— Ну что, — произнёс Сабуров, — посмотрели?

— Посмотрели, — ответил я.

— Несколько кормчих ям, — начал перечислять Сабуров. — Обычные мертвяки, откормленные и ещё какая-то здоровенная дрянь под настилом. Охраняют люди Козодоева. На его территории. Всё. Теперь не отвертится!

— Да, — кивнул я. — Всё сходится.

Козодоев держал тайную ферму, охраняемую своими егерями. Выращивал нежить, кормил её, дожидался изменений, а потом, вероятно, устраивал охоту для себя и избранных гостей.

А когда понадобилось отомстить соседу — приказал погрузить несколько тварей в клетку и отвезти в Малое Днище.

Я сжал кулаки.

— Жаль, ничего не взяли. Никаких доказательств, имею в виду.

— Возвращаться не будем, — сразу произнёс Сабуров.

— Я и не предлагаю.

Сабуров был прав. Егеря подняты, собак спустили, ферму сейчас прочёсывают от забора до забора. Если мы снова сунемся туда вчетвером, разведка закончится плохо. Впрочем, уже того, что мы видели, достаточно для того, чтобы поставить жирный крест на Козодоевских развлечениях. Впрочем, как и на нём самом. Таким не шутят. И стоит исправнику прийти сюда… Только надо бы поторопиться.

— Они нас не разглядели, — сказал Петри. — Темно было. Голосов не слышали.

— Егеря видели четверых вооружённых людей, — добавил Сабуров. — Одного из своих найдут возле сарая, второго — у калитки. Оба живы. Но и они, когда очухаются, много не расскажут.

Значит, небольшой запас времени у нас имелся. Козодоев узнает, что кто-то нашёл его ферму и видел ямы, но не будет знать, кто именно.

Уезд большой. Врагов у Михаила Васильевича наверняка хватало и помимо меня.

Вот только дураком он не был. Тайная ферма располагалась недалеко от оврага, в котором я однажды едва не погиб. Накануне тварей привезли в Малое Днище, а уже следующей ночью четверо неизвестных проникли внутрь и добрались прямиком до кормчих ям…

Сложить два и два Козодоев сумеет.

— Теперь он станет следы заметать, — произнёс я.

Сабуров кивнул.

— Или охрану усилит. Или тварей вывезет. В любом случае времени мало. Нужно спешить.

Я посмотрел назад. За деревьями лежал овраг, а в его глубине под железными решётками бились и скреблись твари, которых растили, как скотину.

Вот только скотину выращивают ради мяса, а этих выращивали, чтобы они ели людей.

И теперь я точно знал, кто привёз их в мою деревню.

Ну, ничего, Михал Василич. Ничего. Долг, как говорится, платежом красен.

А я собираюсь отплатить с процентами. Жди, родной!

— Отдохнули? — спросил я поднимаясь. — Тогда идём. Впереди долгая дорога.

И ничего хорошего в её конце Михаила Васильевича Козодоева не ожидало.