Страница 3 из 93
Дни тянулись однообразно, дорога петляла через леса и перелески, обоз останавливался на ночлег в наскоро разбитых лагерях, и ватажники, привычные к таким переходам, устраивались с той обстоятельной деловитостью, что отличает людей, для которых подобный быт давно стал второй натурой.
Один раз, на третий день пути, впереди на дороге показались какие-то подозрительные тени, и весь обоз на несколько тревожных минут замер, ощетинившись оружием. Но тревога оказалась ложной — то был всего лишь встречный караван, такой же осторожный и настороженный, как и наш собственный.
Разошлись мирно, обменявшись новостями да предупреждениями о размытых бродах впереди, и ещё с полчаса после этого обоз гудел разговорами, обсуждая, кто больше струсил — наши возницы или встречные.
На четвёртый день, когда солнце уже клонилось к полудню, впереди, наконец, показались знакомые крепостные стены и башни Порхова.
Я невольно почувствовал, как что-то внутри меня разом расслабилось при виде этих укреплений — словно тело узнало родные места раньше, чем успел это осознать разум. И, поймав себя на этом чувстве, я невольно усмехнулся.
Кто бы мог подумать, что провинциальный уездный городишко однажды станет для меня чем-то вроде дома? Ещё недавно, покидая Петербург и отправляясь в ссылку, я бы решительно не поверил, случись мне узнать, что вид крепостной стены захолустного Порхова однажды вызовет во мне такое облегчение — куда большее, признаться, чем вид самой столицы, случись мне туда вернуться.
Сабуров, заметив моё настроение, тоже выглянул в окно и одобрительно хмыкнул.
— Ну вот и добрались, — сказал он, поправляя перевязь с палашом. — Теперь бы до постоялого двора добраться, а там — банька, добрый ужин, а завтра — разговор с твоим отцом Евстахием. Заждались тебя тут, поди, дела.
Обоз втянулся в широко распахнутые городские ворота, и я, глядя на знакомую суету порховских улиц, подумал, что за последние месяцы моя жизнь превратилась в череду таких вот возвращений — каждый раз с новыми ранами, новыми тайнами и новыми вопросами, ответов на которые становилось не меньше, а всё больше.