Помещик

Глава 6

Утром мы с Петри снова отправились в Порхов.

Дорога была знакома до отвращения. Вот здесь большак огибал заросший орешником овраг, дальше тянулся сырой ельник, а за ним начинался подъём, с которого можно было разглядеть колокольню. Ещё немного — и я смогу ездить в уездный город с закрытыми глазами. В последнее время я бывал там едва ли не чаще, чем в собственной спальне.

Впрочем, если Козодоев продолжит в том же духе, спальня у меня скоро может оказаться тоже в Порхове. Где-нибудь при канцелярии, поближе к нужным дверям и чиновничьим столам.

Петри ехал чуть позади и молчал. Собрался он быстро, вопросов не задавал, только прихватил ружьё и оседлал лошадей. Судя по лицу, всю дорогу он намеревался провести именно так — молча и хмуро.

Я его понимал. Сегодня должно было решиться, останутся ли валуйковские в Малом Днище или их, словно скотину, передадут новому хозяину. Перед казённой бумагой мои обещания весили немного.

На городских воротах меня узнали. Старший караула лишь мазнул взглядом по лицу, кивнул и махнул рукой, даже не спросив, кто такой и по какому делу прибыл.

Вот она, слава. Ещё немного — и порховские караульные начнут интересоваться, как моё здоровье и надолго ли я к ним на этот раз.

От ворот мы сразу направились к уездной канцелярии. У крыльца я спешился, бросил повод Петри и сказал:

— Жди здесь. Если дело пойдёт как надо, управлюсь быстро.

Петри явно в быстрое решение вопроса не верил совершенно, но спорить не стал.

— Понял, Александр Алексеевич. С богом!

Я кивнул и поднялся по ступенькам.

В канцелярии вовсю трудился бумажный люд. Скрипели перья, шелестели бумаги, кто-то негромко бранился из-за неправильно вписанного отчества. Ближайший писарь поднял голову, посмотрел на меня и снова уткнулся в журнал. Я прошёл к знакомой двери и постучал.

— Войдите! — почти сразу отозвался голос Калинина.

Сергей Авдотьевич оказался на месте. Сидел за столом среди аккуратных стопок бумаг и просматривал какой-то список, ведя пальцем по строкам. На краю стола стоял нетронутый стакан чая.

Калинин поднял голову и приветливо улыбнулся.

— Здравствуйте, ваше благородие. А я как раз недавно о вас вспоминал. Что ж, думаю, не заходите? Или передумали…

Я остановился напротив стола и недобро на него посмотрел.

— Передумал что, Сергей Авдотьевич? Крестьян оформлять? Так, помнится мне, вы сами обещали известить, когда дело сдвинется.

— Так оно и сдвинулось, — с готовностью кивнул Калинин.

— Да. Только не в ту сторону, которая мне нужна, — я внимательно посмотрел на него.

Улыбка с его лица не исчезла, однако стала какой-то уж очень служебной.

— Ну, я вас предупреждал, Александр Алексеевич: ежели объявятся наследники, то делу ход дать не получится. А они возьми — и объявись.

Я несколько секунд молча смотрел на него, пытаясь понять, издевается он или действительно не видит никакого противоречия.

— Наследники? Насколько мне известно, наследников у Березина как не было, так и нет. Объявился Козодоев с долговой распиской.

— В имущественном отношении разница невелика, — Калинин положил список на стол. — Долги покойного взыскиваются с оставшегося имущества. Люди к нему относятся. Стало быть, Михаил Васильевич вправе заявить на них притязания.

— Да ладно? — я положил ладонь на спинку стула, но садиться не стал. — А не вы ли мне говорили, что мы оплатим в казну налог за выморочных крестьян задним числом, после чего всё будет хорошо?

— Говорил, — легко согласился он. — Только вы же не оплатили.

Я почувствовал, как во мне начинает закипать гнев. Пальцы стиснули деревянную спинку стула.

Спокойно.

Вчера я едва не пристрелил приказчика у собственных ворот. Сегодня ломать мебель в уездной канцелярии не следовало. Тем более казённую. Легче дело от этого явно не станет.

— Сергей Авдотьевич, — произнёс я, стараясь говорить ровно, — так вы же сами сказали, что оплачивать будем, когда дело сдвинется.

— Ну так оно и сдвинулось! — снова кивнул Калинин, с такой угодливой радостью, что мне захотелось съездить его по физиономии.

Я разжал пальцы и всё-таки сел. Медленно вдохнул, выдохнул. Представил, как беру Сергея Авдотьевича за воротник и бью лицом о его же аккуратный и наверняка дорогой стол.

Стало немного легче.

— Так. Ладно. Видно, мы друг друга не очень понимаем. Сергей Авдотьевич, я готов прямо сейчас оплатить налог за выморочных крестьян. Сколько денег нужно?

Калинин удивлённо вскинул брови.

— Да какие деньги, какой налог, Александр Алексеевич? Крестьяне-то больше не выморочные! На них заявитель нашёлся!

Я прищурился.

— Сергей Авдотьевич, любезнейший, — заговорил я дрожащим от гнева голосом. — Давайте сейчас просто сделаем так, как мы договаривались, и на этом делу конец. Вы, поверьте, в накладе не останетесь.

Я словно бы невзначай поправил полу сюртука. В кармане негромко, но вполне отчётливо звякнул кошель.

Калинин взвился так, будто я ему вместо кошеля пистолет продемонстрировал.

— Александр Алексеевич! Что же это вы сейчас, взятку мне предлагаете, что ли?

На лице его возникло такое праведное негодование, что впору было писать с него икону неподкупного чиновника.

— Так, милый мой, мы с вами того и гляди в острог угодим! — продолжил он, понизив голос. — Вы что же это? Так дела не делаются!

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на него. Вот теперь мне действительно стало интересно.

— А как делаются?

Похоже, я забрёл в чиновничий лабиринт, где каждая дверь вела обратно, а выход существовал только для посвящённых.

Калинин развёл руками.

— Да никак не делаются. Закон суров, но он закон. Вам остаётся лишь передать крестьян, по ошибке попавших к вам как выморочные, новому владельцу. А больше… — он сокрушённо покачал головой. — Нет, больше тут ничего сделать нельзя.

Я закусил губу.

Перед глазами всплыла тетрадь Козодоева. Плотные страницы, ровные строчки, имена и суммы. И запись: «Калинин С. А. — сто двадцать рублей».

Ну, понятно.

Не знаю, был ли это долг, проигрыш или плата за услугу. Но Козодоев совершенно точно нашёл, за какую ниточку потянуть. А Калинин теперь изображал кристальную честность и напрочь не желал вспоминать наши договорённости.

Видимо, здесь я ничего не добьюсь.

Что ж. Ладно. Найдётся и на него управа.

Наверное.

— Ясно, — я поднялся. — А я-то думал, мы с вами друзья, Сергей Авдотьевич.